«Эйприл вечно рассказывает, что она — лучший друг. Но могу ли я ей доверять?»
Кир оторвался от цифр и посмотрел на девчонку. Та, стрельнула осторожным ответным взглядом.
«Она не похожа на монстра — наоборот. Да только, разве не могут монстры притворятся милыми девочками? Эйприл пыталась столкнуть меня в пропасть, не дала уничтожить цветок, пожирающий Станцию, притащила хищное Облако, вызвала к жизни Тень и защищает Тьму. Как для друга, достаточно длинный список... Если сон — это предупреждение...»
Он заворочался.
«Даже надпись шортах — такая же! Впрочем, ведь я прочитал её днём, так почему не увидеть это во сне? — Кир улыбнулся, — Ха! Барнард — модельер! Хотя, фотографом он действительно был, и достаточно знаменитым».
— Завтрак готов...
Вместо салатов и надоевших блинов — омлет с сыром, грибами и пряными травами. Его милый монстр изо всех сил стремится казаться хорошим...
Ладно, не стоит нагнетать обстановку... Кир улыбался и мило беседовал, хотя внутри клокотало...
— Видела сон?
— Ну конечно...
— Как так выходит, что двое сначала и мига не могут прожить друг без друга, а потом — расстаются!
— Расстаются совсем не те люди, что встретились! Даже, если лишь месяц прошёл.
— Или нелюди... — Кир не удержался от язвительного замечания.
Эйприл шмыгнула носом и уткнулась в тарелку. Кир вскинул брови, заметив, как дрожат её руки.
Полдня Кир бродил по Станции в одиночку. Чем больше он думал об Эйприл, тем сильнее осознавал, насколько они непохожи. Страх перед этим созданием рос, и вместе с тем росла неприязнь и агрессия.
«Как так вышло? Каждый день я смотрел, как Эйприл уничтожает Станцию, и ей не помешал... Но, что я мог предпринять? То же, что когда-то пыталась сделать она — столкнуть с арки? Как говорил Фиест? Quid pro quo!»
Кир вздохнул.
«Убить Эйприл! На такое я не способен, потом не получится жить... Значит, остаётся только смирится...»
Голодный желудок привёл его к стене Преобразователя. Кир взглянул на покрытую слоями помёта лестницу и решил: «Не пойду. Не хочу её видеть».
Он присел на одну из труб и стал разглядывать голубей...
Кто-то тихонько тронул его за плечо. Он обернулся.
Эйприл, кто же ещё...
— Держи! — она протянула ему бутерброд.
Кир вздохнул, но всё-таки взял — отказываться было бы глупо.
В руках девочка держала кусок чёрного бархатного картона.
— Что это там у тебя?
— Картина. Вот...
Кир взглянул на картину, и содрогнулся.
Те самые, звериные глаза...
— Это... что?
— Пух. Из степи, с растений.
— Я не о том. Зачем... Зачем ты его нарисовала?
— А! Ты про ягуара... Ну, так легче... Если застряло что-то внутри, выпустишь на картину — и уже не так страшно.
Эйприл отложила картон, села рядом и принялась кидать хлеб голубям.
«Ну да... Покормила меня, теперь — голубей... Столько забот!»
Было противно. Но Кир пихал хлеб в себя, разглядывая девчонку.
«Кто же она такая? Кто?»
Под ногами собралась целая стая. Только одна голубка с подвёрнутой лапкой стояла в сторонке. Эйприл достала из кармана ещё бутерброд.
«Как Кир-из-сна описывал Тьму? „То-что-приходит-когда-должно-уйти-старое“... Может он, Кир — и есть это „старое“. А Эйприл — и есть эта Тьма?»
От железных конструкций на стенах тянулась ржавые полосы. Высившиеся поодаль исполинские радиаторы покрыли перья и голубиный помёт.
— Заржавели системы отвода тепла. И лестницы...
Девушка не отвечала, только кидала хлеб.
— А они, между прочим, из нержавейки! Из нержавейки, Эйприл! Я точно знаю, мне говорил отец!
— Какой ещё отец?
Кир получил удар ниже пояса. Весь его гнев, все силы ушли через ноги во влажную землю.
Наконец, голубка-калека решилась и опасливо зашагала к еде.
«Что они тут, на Станции, жрут — эти тысячи птиц? Друг друга?» — думал Кирилл. У него снова возникли сомнения в реальности происходящего.
Стая набросилась на калеку. Слабым еда не положена, им положена смерть.
Голубка, волоча лапку, отчаянно удирала. Острые клювы собратьев долбили затылок.
«Прямо, как одноклассники... Если случилась беда, если ближнему плохо — добей! Так велит Инстинкт. Если ближний на тебя не похож — убей!»
Фонтанчиком взлетел пух, белоснежные головы окрасились алым. Птица растянулась на земле, лапка дёргалась, цепляя траву. Жёлтый глаз мигнул в последний раз и закрылся.
А у стаи появилась еда.
Голуби, поклёвывая друг друга, толкались у трупа голубки.