Кир дул на ладонь, глядя, как краснеет кожа. Эйприл гладила его по спине, будто провинившуюся собачонку.
— Глупый... Ничего, всё заживёт...
Когда по остаткам бетонной дорожки они шли к упавшей западной арке, Кир изумлённо вертел головой. То влево — изучая высившуюся над полем чёрную гору, что ещё вчера была «парусом». То вправо — разглядывая чёрное пламя над реактором и покорёженные резервуары, из которых текла вода.
— Эйприл! Признайся — тебе ведь известно, в каком состоянии Станция! Ты с ней на связи!
— Всё в порядке.
— В порядке? Эта вода — для охлаждения реактора! Что, если он рванёт?
— Кир, ведь ты умираешь... Неужто останешься трусом до самого последнего дня?
Через забор перелезать не пришлось — его повалила упавшая арка. Вместе с закрытой калиткой.
До гор они дошли быстро — по единственной бетонной дорожке. Но дальше она разделилась на две.
— Ну! По какой из них нам идти?
— По этой! — уверенно заявила девчонка.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, и всё.
Когда, спустя час, они вышли к площадке, на которой стояла вышка, Кир понял, что сам бы сюда не дотопал. Эйприл, как опытный путешественник, провела его по скальному лабиринту.
Девушка похлопала рукой по полосатому бело-красному столбу. Тот загудел в ответ. Она нахмурилась:
— Странно, что тут нет абсолютно ничего странного!
— А чего ты ждала? Мы пришли в одно из тех мест, где невольно задаёшься вопросом, зачем ты сюда припёрся!
Кир обернулся и обомлел. На таком расстоянии, все здания Станции сложились в единый рисунок — в оленя. Забор очертил контуры тела; валявшийся на поле «парус» был жутким красным глазом с чёрным зрачком; на противоположной стороне дёргался такой же чёрненький хвостик — «пламя» над реактором; передними ногами были трубы водозабора, задними — водосброса; Преобразователь и покорёженные радиаторы оказались чёрно-белой грудкой, а остальные здания — пятнышками на теле. Уходящие в скалы дорожки были развесистыми рогами — сейчас они находились на кончике одного из них. Четыре дорожки казались перекрестьем прицела, а красные колонны — бьющими из раны струями крови.
Он обернулся к Эйприл.
— Ты знала?
— Нет.
«Снова врёт!»
— Эйприл, мне очень сложно поверить, что Станции строят похожими на оленей... Инженеры — шутники, но не настолько! Значит, я просто сошёл с ума.
— Безумцы не настолько самокритичны...
Эйприл смотрела на Станцию.
«Ну да! Олень!»
И по всему его телу, от «раны» в перекрестье дорожек, распространялись зелёные пятна. Будто от «раны» пошло заражение.
«Неужто всё это сделала я? Не может быть!»
Она почесала затылок.
«Но... Ведь это именно я „готовлю“ еду, а Кир не умеет. Это я создала ховерборд, а у Кирилла — не вышло... И всё же... Такие масштабы! Из-за меня? Может, это всё-таки — трансформация Станции, как я и наврала Кириллу?»
Чтобы справиться с нахлынувшим страхом, она, напустив важности, заявила:
— Кир! Надеюсь, ты понял, как важно смотреть на ситуацию со стороны!
— Глянь, у Станции-оленя — пара рогов, а у амулета — нет! Как же я сразу не понял! Ведь именно этой недостающей веткой рогов отличался кулон Мэйби — во сне! Так вот, почему Олень не сработал!
— А как, по-твоему, он должен «сработать»?
— Да хоть как-нибудь! — пробормотал Кир. Он уже позабыл про необычный вид Станции, и про то, что, похоже, рехнулся.
— Теперь, самое важное — найти недостающую часть! Только вот, где?
Мальчишка начал придирчиво осматривать всё вокруг, отчего-то решив, что кристалл поблизости.
— А ты догадалась, что это такое? — Кир ползал на четвереньках по цилиндрической глыбе, на которой была установлена вышка. — Это — остов маяка. Помнишь, во сне? На него лазали Мэйби и Кир! — он хлопнул по бетону рукой.
— Во сне он был в городе!
— Что с того? Ведь мы не во сне!
Эйприл усмехнулась, сообразив, как сильно эта фраза похожа на одну из её собственных. Кир замечательный ученик: с такой убеждённостью нести чепуху!
— Эйприл, тут символы!
Она подошла. В бетоне виднелись еле заметные канавки.
«1.009809»
— Это же код от медблока!
— Кир, смотри дальше символов!
— Дальше? В каком это смысле? — он поднял голову, задумчиво уставившись в океан... — О! Вот же он!
Мальчишка вскочил и подбежал к ограждению. Вытащил из образовавшейся от соли и ветра каверны зелёный кристалл. Нахмурившись, повернулся к подружке.
— Его тут только что не было! Это ты втихаря положила? Признавайся!