— Не думала, что ты такой слабый! Знаешь, из-за чего жизнь каждого первого взрослого превращается в катастрофу?
Кир промолчал.
— Из-за предательства и убийства... Человек убивает ребёнка внутри, вместе с его нехитрой мечтой: лугом, стрекозами, речкой и лопоухой девчонкой. А принимает навязанную, чужую: соперничество, деньги, элитные курорты и власть. Хотя, в отличие от власти, речек и лопоухих девчонок хватит на всех.
Кир посмотрел на выглядывающие из-под волос уши подружки.
«Если даже на пустынной планете такая нашлась... Наверное, Эйприл права».
— Верный способ потратить попусту жизнь — позволить идее себя целиком захватить. А за каждой идеей, Кир, стоят люди... — подмигнув, Эйприл закончила голосом Мэйби: — Кстати, когда обижаешь девчонку, где-то умирает котёнок... Будешь должен мороженое!
— К счастью, единственный на планете котёнок мёртв.
Змей, который когда-то был Облаком, слизал с бетона последние капли тритиевой воды. Станция зарастила разрывы в цистернах, и пить было нечего. А очень хотелось — после охоты на ежайцев и волколис. Катастрофу Змей переждал за толстыми стенами энергоблока.
Хлопая чёрными перепончатыми крыльями, Змей взлетел на крышу цистерны. Чёрные когти заскребли по металлу.
«Бесполезно... До воды не добраться. А надо расти! Надо есть и пить!»
Змей улёгся на край. Чёрные зрачки замерли, уставившись на крышу Преобразователя.
«Нет! Пока не закончится метаморфоз, на Эйприл нападать бесполезно. Я сейчас даже меньше, чем ягуар».
— Помнишь, ты говорил, что из меня может выйти поэт?
— Нет.
— Но ты говорил!
— Может быть...
— Хочу прочитать тебе хайку!
— Хайку?
— Японские стихи.
— Японские?
— Была такая страна.
— Страна?
— Неважно! Слушай!
Эйприл закрыла глаза и произнесла нараспев:
Верный признак
Пустого человека
Боязнь смерти
— Это что?
— Стихи. Написала, думая о тебе.
— Лучше бы думала о рифме.
— Рифма только мешает! А вот ещё:
У взрослого — сорок лиц
У ребёнка только одно
Лицо неба
— И что это значит?
— Кир, стихи надо чувствовать! А ты... У тебя что, совсем ничего нет внутри?
— Во всём должен быть смысл.
— Смысл есть. Но, если его объяснить, стихи сразу умрут.
— Тогда объясни. Убьём пару стихов, у тебя же их много.
Эйприл нахмурилась, но рассказала:
— Это значит, что взрослые — лицемеры, а дети — бесхитростны.
— Понятное дело! На хитрость у них не хватает ресурсов — недоразвитый мозг...
Эйприл продекламировала:
Иногда кажется
Есть, что сказать...
Смолчав, видишь правду
— Эти я понял. Ладно, молчу.
Стихи были очень странными. Настолько, что Кир не поленился и покопался в Сети. На удивление, нашлись и хайку, и правила их составления — на некоторых планетах они были в моде.
— Эйприл, твои стихи — вовсе не хайку!
— Много ты понимаешь! Не хайку — то, что пишут сейчас! А вот мои — самые настоящие!
Кир отправился осматривать Станцию — ему казалось, что она с минуты на минуту взлетит на воздух. Эйприл увязалась за ним, ей нужен был слушатель. Кир никогда ещё не слышал столько стихов...
— Послушай! Эти я сочинила, когда вспомнила клёны:
Запах сырой земли
Гнилая листва
В весне осталась душа
— Ну как?
— Прекрасно... Смотри! Цистерны восстановились! Вода уже не течёт.
— Ага... — пробормотала Эйприл, глядя в другую сторону. — Кир... Там... — она ущипнула мальчишку за руку.
— Эй! Ты че... — Кир умолк, вытаращив глаза. — Эйприл, это что?
Из-за огромного патрубка вышло нечто, похожее с виду на зайца, но сплошь покрытое иглами.
— Не знаю. Похоже на дикобраза... — она сверилась с изображениями в памяти Маяка. — Нет, не он.
Иглы на теле животного зашевелились и развернулись в направлении Кирилла. Зверь зашипел и побежал.
— Эйприл, оно мне не нравится!
Трава, по которой неслось животное зашевелилась. «Растения» оказались зелёными щупальцами, которые впились в незащищённое брюхо. «Дикобраз» заверещал, и в ту же секунду визг оборвался — щупальца в миг выпили из животного жизнь и отползли от утыканной иглами шкурки.