— Да чтоб вас всех! Отдала наноботам приказ на уничтожение тканей. Вообще не в том суть...
— А в чём?
— В том, что не видите вы красоты настоящей истории! Слушайте... Дело-то, после боя было — корабль потерял массу. И всех, кто погиб или кого восстанавливать после ранений было излишне дорого — использовали для устранения повреждений. Трансформировали разбитое оборудование и трупы — в обшивку, переборки, шлюзы. И хоть сто двадцать килограмм вещества наверняка бы не помешали, старпом — тоже девчонка, в знак уважения к чувствам бывшего командира, решила сделать иначе. Уложили их с летёхой рядышком на погрузчик, да засунули в масс-преобразователь, где они превратились в энергию, а после — пучком фотонов были выброшены из двигателей корабля. Так, влюблённые, слившись в луч света, отправились в бесконечное путешествие сквозь ледяную тьму...
Последнюю фразы старшина произнёс тихим голосом, полуприкрыв глаза, видимо ожидая, что и слушатели проникнутся красотой неземной военной любви.
Напрасно. Последовал новый взрыв хохота и подколки:
— Так если она — капитанша, а он — летёха, выходит она в первоклассника когда-то влюбилась? Вот знал, только извращенки на службу идут!
Толпа загудела, восторгаясь историей, в которой действующими лицами были офицеры их собственного корабля, погибающие в финале по собственной глупости.
Что за народ! Обсуждают чужие утраченные чувства, а то, что у самих в головах нейрочипы их не волнует. Как и то, что они безвылазно болтаются в пустоте — без дома, и без семьи.
И рассказ! До чего он нелеп!
Но, сколько иронии! Это ведь сейчас, а не в прошлом, трупы отправляют в переработку — для производства пехоты не напасёшься козлов. Из фекалий и мусора делают еду и вещи. С загрязнением покончено, на всех планетах Союза — замкнутый цикл. Наверное, этим стоит гордиться.
А вот Вселенная точно не экономит. Похоже, у неё всего до хрена — даже достаточно сложных структур, над которыми пришлось попотеть. К примеру, людей.
Наша — точно не из числа тех никчёмных вселенных, вечно ноющих о сострадании. Гуманизм — человеческое понятие, миру о нём ничего не известно...
Заложив приличный крюк, обхожу травящих байки матросов. Да уж, лететь с обычным движком искривления — не то, что мгновенно скакать от Маяка к Маяку. Рехнёшься от скуки!
Ни иллюминаторов, ни экранов. Звездолёт, из которого не увидишь звёзд — разве люди об этом мечтали?
И набит идиотами. Хотя, к ним я привык, не впервые летаю с военными.
Только и остаётся, что бесцельно слоняться по трюму.
Контейнеры — тщательно запечатанные и опломбированные. Зелёный штамп: «Дзета-6».
Не распечатывая понятно: волокут наркоту на богатые полезными ископаемыми планеты. Дикари, отказавшиеся от имплантации нейрочипов, тоже нуждаются в счастье. А промышленность Союза — нуждается в дешёвом сырье. И вероятно, следующие поколения свободолюбцев, будут не такими несговорчивыми противниками прогресса.
— И что, пацан, ты тут забыл? — откуда ни возьмись вырастает «морской» лейтенант.
— Ой, дяденька, прости! Забыл у тебя разрешения спросить!
Он хмурится.
— Смотри допрыгаешься, запихаю к этим, из «Гелло». Узнаешь настоящую жизнь!
— К кому?
Но он и не думает отвечать — только спина раскачивается в проходе.
Очередная дверь, в очередной переборке, и — я сталкиваюсь нос к носу с...
Моего возраста. Личико, смазливое до отвращения. Тряпочные кроссовки, из которых торчат длиннющие ноги, чёрная плиссированная юбка и бордовая блузка. Странный знак на нагрудном кармане — скрещённые на фоне парусов шпаги. Хрупкая фигурка перекошена от тяжести ведра с пенной жёлтой жидкостью.
Ну и везёт мне на них! Встретить девчонку на боевом корабле!
Но я уже знаю, что это везенье — в кавычках. Столкнулся с девчонкой — жди неприятностей. Наверное, противоположный пол для того и придуман.
Как бы в подтверждение этих идей, она делает такое лицо, словно вступила в кучу дерьма. И тут же, расплывшись в белозубой улыбке, суёт мне в руки ведро:
— Поможешь? Ты ведь мужчина!
— Что с того?
Я будто сижу на крыше рядом с Фиестом и вглядываясь в красные вспышки... А ведь раньше, до Диэлли, я с радостью бы ухватился за ручку.
Улыбка мгновенно сползает с её лица.
— Тогда отвали!
Она упирается рукой в мою грудь, решив, что отпихнуть худого мальчишку будет легко.