Так не пойдёт!
Цепляясь за рёбра жёсткости, взбираюсь по контейнерам наверх.
Другое дело! Сразу понятно, куда идти.
Контейнер напротив, кажется подозрительно знакомым. Терракотовый цвет, необычные грани.
Вспомнил! Такой я видел на записи ограбления. Присмотревшись, замечаю и надпись: «Диэлли-Aeon— Негалис-ЦХЛ». Как видно, досмотров не ждут.
Не проще ли было стащить аппаратуру прямо из «Aeon»?
Вспоминаю, как охраняются лаборатории.
Нет, пожалуй, не проще.
— Да чтоб тебя, чудик придурошный! Что ты там делаешь?
Опять лейтенант!
— Слазь давай, и чтобы больше я тебя тут не видел! Без шуток!
— Ну, как прогулялся? — Мэйби отрывается от планшета.
— Просто отлично! Теперь не выберусь из каюты до конца рейса, — и я рассказываю ей о своих злоключениях. Без подробностей, слишком противно. Она лишь вздыхает. Потом, принимается меня утешать.
Слушать её, нет никакого желания...
Понимаю, как это глупо, но всё равно закидываю одежду в чистку, а сам отправляюсь в душ. Долго, в два раза дольше чем нужно, стою под излучением и злюсь.
До чего же он мерзкий, этот мальчишка! И дело не в его предпочтениях. Все они мерзкие — и он, и девчонка. Хитрые, наглые, беспринципные! Скользкие, словно козлы!
Но ведь я тоже... Сидел и гладил мальчишку по волосам, давая ему надежду. Разве мужчины себя так ведут? Нет, только девчонки! Я тоже — скользкий. Такой же козёл, готовый на всё, ради поставленной цели...
Неужто, минутное общение с Фиестом могло так на меня повлиять? Может он только проявил то, что во мне давно уже было — мою Тьму?
В памяти всплывает: «Но ведь я создан таким!»
Я вдруг понимаю, что дело не в них — не в Сексте и Терции. Они ведь, не более чем отражение чужих извращённых фантазий. А ненавижу я тех, кто их сделал такими, по чьей воле они появились на свет.
Значит, снова — отца?
«А в качестве пряника и кнута природа использовала сексуальный инстинкт. Всё было нормально, никто не умирал».
Поневоле вспомнишь Фиеста! Не то, чтобы его особенно жаль, но видно и он — жертва наследуемой программы — устаревшей, но продолжающей выполнятся. И чиновники, которым возят детей. И отец.
Похоже, в мире одни только жертвы... Но кто же тогда во всём виноват?
Как бы там ни было, врагов наживать я уже умею, теперь научиться бы с ними справляться. Ведь я остался совсем без друзей, будто мир сговорился против меня одного. Хорошо хоть, есть Мэйби! Она меня точно не бросит!
Когда я выхожу из санблока, она сидит в той же позе, не поднимая глаз от планшета.
Кто бы сомневался!
Забираюсь на свой второй ярус и принимаюсь за ставшее привычным занятие — разглядывание потолка. В этот раз, для разнообразия, металлического.
Да уж, прогресс сыграл с человечеством злую шутку. Исчезла нужда отбивать у жестокой Природы каждый день жизни. А при отсутствии внешней угрозы, неважно какой — вселенских катаклизмов или кровожадных пришельцев, агрессия неизбежно накапливается и требует выхода.
Всё же не хочется верить, что война неизбежна. Ведь жили когда-то не знавшие войн племена... Что, если выстроить общество без иерархии, в котором не станет накапливается агрессия? Как у низших видов. Сохранит оно способность к развитию?
Вряд ли... Где, те беззаботные племена? В воспоминаниях!
А общество современное, разве оно не застыло? Сложно судить, но похоже на то. Мы променяли свободу на убивающий мотивацию жёсткий контроль и войну без возможности победить...
До чего у человеческой цивилизации красивый фасад: освоение Галактики, сияющие города и всеобщее счастье! А за ним — кровавые скотобойни, война, законное рабство, буйство первобытных страстей и непрерывная ложь!
Всё это невозможно принять!
Может, дело во мне? Может, я ошибаюсь?
И если уж начистоту: девушки тоже — ложь во плоти. Иллюзия на иллюзии...
За исключением Мэйби, конечно. Одна лишь она — настоящая!
На тринадцатый день полёта, я готов на всё, лишь бы не видеть металлических стенок каюты, металлического потолка и металлического пола.
И Мэйби, втыкающую в планшет!
— Послушай, что ты всё время там смотришь?
Вздрогнув, она пытается спрятать планшет.
Не тут-то было!
Обманным движением, вырываю его из её рук.
И не верю глазам. Во весь экран — стилизованный под пастель портрет какой-то девчонки, что стоит, щурясь от яркого солнца, на фоне антенн Маяка. Изумрудные глаза, на носике — звёзды веснушек. Ветер треплет рыжие волосы.