— Ты что, её всё время рассматриваешь?
Мэйби молчит, опустив глаза.
В памяти появляются строчки: «...облака-девушки и девушки-облака».
Наверняка стихи от неё! От этой девчонки!
— Мэйби, ты меня больше не любишь?
Она вскидывает подбородок.
— Кирилл! Конечно, люблю! Больше всего на свете!
— Неужели? Больше, чем этот портрет?
Сунув ей в руки планшет, падаю на свою койку и отворачиваюсь к стене...
Поворачиваться к Мэйби не хочется, но и лежать больше нет сил. Шея совсем затекла, трещит голова, а в плече пульсирует боль.
Нет, невозможно!
Встаю, и выхожу в коридор, успев по дороге бросить на Мэйби парочку осторожных взглядов.
Она даже не поднимает глаза.
Ну её, эту девчонку!
Эти пустынные коридоры. Металл, металл, всюду металл. Ты, словно крыса, попавшая в мышеловку. И ведь, не выбраться, пока перелёт не закончится! Осталось всего ничего — пара дней. Но попробуй их выдержать, в компании замкнутого отца и девчонки, уставившейся в планшет со странным портретом!
Бесконечно бродить из одного конца коридора в другой, тоже не выход. Я уже знаю каждую надпись, каждую царапинку на стене. Кажется, будто стены и потолок сдвигаются, норовят меня раздавить.
Паника нарастает...
Нет, спустится в трюм всё же придётся!
Да пошло оно всё! И все они!
Быстрым шагом, пока не прошла решимость, я направляюсь к лестнице. Прыгаю через ступеньки. Чтобы не думать и не боятся, считаю:
— Раз, два, три... двенадцать, тринадцать... Всё!
И застываю, ошарашенный.
Я ко всему был готов! К гулким пустынным залам и одиночеству или компаниям матросов. К подлому удару по затылку — чего ещё ждать от таких, как Секст и Терция?
Но... Это выходит за всякие рамки!
В грузовом трюме военного транспорта раскинулся сад.
Стальной пол выгнулся и растрескался, не выдержав натиска мощных корней. Верх устремились толстые вековые стволы, а потолок не виден, из-за развесистых крон, сквозь которые пробивается яркий солнечный свет. Каждое дерево густо усыпано спелыми плодами. В носу щекочет от свежего запаха нагревшихся листьев, коры и цветов.
— Держи!
Я поворачиваю голову.
Секст. Один, без девчонок. Кажется, он не собирается драться, наоборот — протягивает спелый, налитой плод.
— Он называется: «яблоко»! Съешь, и тогда я ещё что-нибудь расскажу! Ты ведь так информацию добываешь, обманом.
— Может, там цианид!
Он пожимает плечами. Острые зубки впиваются в плод. Пережёвывая сочный кусочек, Секст вновь предлагает:
— Ешь!
— Это не доказательство! Да и зачем мне погрызенное? Яблок и на деревьях полно!
— Полно? Попробуй достань! Они высоко!
— Разберусь... А ты это что... Бить меня передумал?
— Зачем? Стать таким же, как вы? — он кусает ещё. Сок стекает по подбородку. Мне кажется, что я слышу аромат этого вожделенного яблока. Рот заполняет слюна. — Знаешь, Кирилл, если раздать каждому человеку по геноморфику — для издевательств, то и война прекратится. Настанет эпоха стабильности и любви!
— По-твоему, человек изначально порочен?
— Не человек. Мир... Пойми, это ведь мир непрекращающихся убийств, конкуренции — где каждый вложит последние усилия в то, чтобы разодрать другого на части! А всё — ради бесконечного развития, ради стремления к совершенству. Но, разве обязательно было именно так устраивать мир? Нет! И, между прочим, у тебя всё для этого есть!
Я удивляюсь:
— Для чего?
— Как для чего? Для создания мира, естественно! Своего. Хорошего, настоящего, правильного. Не такого, как эта дрянь!
— Я не понимаю.
— Понимаешь! Думаешь, всё так сложилось случайно? Ты тайно летишь на Землю, прихватив с собой реверс-процессор. Отец задумал дать тебе новое тело. Но ведь, это скорее нужно ему! А тебе? Для чего тебе мучиться? Опять будешь следовать его воле или всё же проявишь свою? Взломай нейросеть Маяка, получи к нему доступ. Отсканируй себя и Мэйби, а затем...
— Жить в компьютере? Ты предлагаешь мне это? Всерьёз? — мне становится даже смешно.
— Почему нет? Отдай приказ забыть, да и всё... Быть может, ты и сейчас уже в нём — в нейрокомпьютере. Просто, по собственному приказу об этом забыл!
— Если так, отчего мир мне не нравится?
— Скучно жить в идеальном мире. Там нечего делать.