— Ага, — буркнул Кирилл. — Я вот, хочу жить. А ещё — знать, что тут вообще происходит.
— Но ведь ты жив! И когда-нибудь, если по-прежнему будешь хотеть, всё узнаешь... Не перебивай, ведь именно об этом история... Так вот. Когда он внезапно прозрел и увидел самую прекрасную на свете жену, увидел людей, щеки которых серебрили дорожки слёз, стоило ему заиграть, увидел небо и звёзды — то осознал, что на свете существует нечто большее, чем обычное тихое счастье. А через неделю, которую он провёл в прогулках по городу, понял, что жена у него не прекрасная, а самая обыкновенная, и что музыку не стоит дарить, если можно продать... Спустя полгода, у него уже была роскошная вилла, десяток сияющих хромом автомобилей и самая красивая женщина в городе... Но собственная планета, Кирилл, есть лишь у тебя. А на планетах общего пользования, красотку за просто так никто не отдаст. Не так уж их много, красоток. И ухажёр этой женщины выколол музыканту глаза — решив, что это вполне справедливо: он вернул всё, как было, исправив ошибку Вселенной... Можешь представить, как наш герой, ползая на коленях, умолял вернуться жену. И понимаешь, что она была непреклонна...
— Ну, и в чём смысл?
— В любой хорошей истории их очень много. Но я хотела тебе намекнуть: не спеши узнавать правду, счастье — не в ней. Что, если иллюзия и есть единственная реальность? Что тогда?
— Раньше ты говорила другое.
— Это было давно...
— Давно? Только месяц назад... Сама эту сказку придумала?
Эйприл ухмыльнулась самодовольно:
— Спёрла! Из памяти Маяка.
— Могла бы соврать...
— Зачем? Чтобы тебя впечатлить?
Когда завтрак был съеден, Кир неожиданно вспомнил ещё кое-что...
—Ты понимаешь, о чём говорил Шестой?
— Конечно! Что тут понимать?
Кир отвернулся смущённо. Эйприл начала рисовать ручкой ложки на грязной тарелке.
— Смотри! Мозг не способен почувствовать «просто хорошее», он воспринимает лишь переход к нему от плохого — и люди гоняться за этими переходами. Но за подъёмом неизбежно следует спад. Все мы болтаемся привязанными к средней отметке — к «оси Х». Отличия между жизнями — в амплитуде.
— Не только. Середина тоже у всех своя. Как ты её назвала? «Ось Х»?
— Середина разная, но одинаковые ощущения. Счастье поделено поровну! Мозг в момент адаптируется к новому среднему — за месяц, примерно. Опять — ни горя, ни радости. А это весьма угнетает! Ну не желает Вселенная, чтоб ты сидел без движения!
— Не желает? А всё-таки, если взять, и вообще ничего не делать? Сесть и сидеть!
— Попробуй, — усмехнулась девчонка. — В следующий раз...
— Ладно, проехали... Но послушай! А если, спада не будет? Если будет только подъём?
— Должен быть спад! Иначе, ты не сможешь ничего ощутить, болтаясь при этом на максимальных отметках комфорта! «Ось Y» — диапазон, который ты в состоянии воспринять, не безграничен! Однако, не беспокойся — подсознание само придумает, как это сделать. Тебе останется лишь удивляться: «Как же так вышло, что я превратил свою идеальную жизнь в кошмар?»
— Ну да! Что за радость валятся на пляже с обычной девчонкой, если можно познакомится с Мэйби и с головой окунуться в кровь и дерьмо!
— Не бывает «обычных» девчонок! Но мысль ты уловил.
— Значит, человеку приходится время от времени опускать «средний» уровень на минимум, до предела, чтобы вновь получить возможность ощутить изменения к лучшему... Но всё это верно для индивида. А для общества в целом?
— Ты ведь уже догадался...
— Война... Чем дольше мирный период, чем лучше и спокойнее жизнь — тем больше у людей отчаянного стремления хоть что-то почувствовать: пусть через ненормальные, ведущие к вырождению, формы получения удовольствия? И, тем ближе война?
— Да. Извращения и массовые психозы, странные идеи, которым подвержены миллионы — по этим признакам можно её предсказать.
— А ещё, в этом — «тайна» любви, — вдруг заявила девчонка. — Нет смысла быть заботливой и милой. Избранник это даже не сможет заметить — уж такой у него нечувствительный мозг. Нужно быть стервой — создавать переходы от злобы и равнодушия, к теплу и любви. Так делали обезьяны — притягивали и отпихивали партнёра. Ну а потом, вымерли... — Эйприл пожала плечами. — Видишь, я ничего не скрываю. Я ведь не стерва!
Лестница сияла, как раньше. Но внизу, в воздухе летал пух и пыльца. Эйприл чихнула, и Кир рассмеялся.
— Баланс! Во всём есть свои недостатки. Зато посмотри, как красиво! Будто во сне!
Яркое, но не жаркое солнце заливало усыпанные огромными цветами лужайки, а над ними пестрели красными и жёлтыми листьями кроны деревьев.