Вот идиотка! Будто можно что-то услышать, когда тебе демонстрируют такую шикарную, совсем не подростковую грудь!
— Больные! Все вы — больные! — она усаживается на бетонную плиту, лежащую вплотную к недостроенной стене. Прижимается к стенке спиной и поджимает ноги.
Я подхожу, и усаживаюсь рядом. Плита тёплая, и тут не такой сильный ветер.
Мэйби опускает голову мне на плечо.
— Хочешь, прочту стихи?
Не дождавшись ответа, она начинает:
«До залитой солнцем крыши
ветер доносит терпкий степной аромат...»
Начало не особенно складное...
Голос Мэйби дрожит от волнения. Она заглядывает в глаза, будто пытается разглядеть в них ответ на незаданный вопрос. Но видит, пожалуй, только растерянность.
Слова льются, цепляясь одно за другое, поток звенит весенним ручьём. С каждой новой строфой стихи становятся лучше и лучше, словно во время их написания поэт перерастал сам себя. Я со страхом осознаю, что Мэйби говорит не на универсальном, она перешла на другой язык — певучий и мелодичный. Разумеется, он мне не знаком — тем не менее, я всё понимаю.
Стихи совершенствуются... Они уже столь прекрасны, что их красота выходит за пределы моей способности её воспринять — и в голове возникает вакуум, пустота. Я чувствую себя так, как на Дзете — когда вглядывался во Тьму, тщетно пытаясь Её рассмотреть. В голове сами собой возникают строчки, не имеющие ничего общего со стихами, но в общих чертах предающие смысл — человеческая адаптация запредельного.
«Луна лишь одна. Остальные — её отражения...»
Что?!
Что это значит?
«Девушка-друг... Разве это возможно?»
Кто автор этих строк?
Они бы могли быть написаны мной, в них звучат отголоски моих чувств. Но...
Мэйби заканчивает:
«...облака-девушки и девушки-облака».
В стальных глазах стоят слёзы, она хлопает ресницами, и на щеках появляются серебряные дорожки.
Хмурится и отворачивается. Долго сопит.
Наконец, произносит:
— Красивые, правда? Пришли вчера от неизвестного отправителя. Как думаешь, Кир, кто бы это мог быть? С одной стороны — Вселенная велика, с другой — не так много хакеров на Диэлли...
Она думает, сообщение отправил я! И похоже, воспринимает как объяснение в любви!
Неужто она не осознаёт, что говорила сейчас не на человеческом языке? И вообще, в стихах говорится о «девушках», во множественном числе. Больше похоже на признание от девушки, а не от парня! Или даже, не на признание — на обращение к самой себе!
Я придирчиво смотрю ей в глаза. Она опускает взгляд...
Ничего Мэйби не осознаёт! Она уверена, что получила моё любовное послание. Есть только одно объяснение этой уверенности: ей очень хочется, чтобы всё было именно так...
И для чего мне её разубеждать?
Только любопытно, кто послал сообщение? Ошивающаяся поблизости хакер-девчонка, обожательница Мэйби, утратившая самоконтроль от её волшебной фигурки?
В эту версию сложно будет поверить. Стихи ни на что не похожи. Думаю, человек эти фразы, ни написать, ни запомнить не в состоянии, как не способен увидеть Тьму.
А Мэйби декламирует без запинки... Если бы с телефона, интерактивных очков или часов... Но она читает по памяти... На какое устройство пришло сообщение? Мэйби не говорила... Значит, в ней всё-таки чипы...
Кем бы ни был автор, он прав: девушка-друг — это невозможно! Особенно, если она выглядит, как модель — и плевать, что без уха, исцарапанная и худая.
С этим надо заканчивать. Если такая девчонка загонит тебя во френдзону — не выберешься уже никогда!
Как показала практика, можно слегка надавить — и она подчинится. Но ведь, не заорёшь на неё: «Раздевайся!» Может, кому-то она и позволит такое, но точно не мне. Рассмеётся в лицо и уйдёт, скорее всего — навсегда.
Нет, нужен другой подход, тоньше...
Как повезло со стихами!
Разглядываю торчащие из шортиков ноги.
Левую украшают тщательно выведенные золотистым маркером вензеля.
Когда она успела? Я спал без задних ног, а она, в это время, ноги раскрашивала?
Кожа на бёдрах — в мелких царапинках, будто от кошачьих коготков...
Кусты так не поранят. Странно. Никогда не видел её с котом.
В голове всё звенят стихи...
Да... Для кого-то, девушка — это аппетитная попка и грудь, кожа, кости, немного волос. А для кого-то — облако...
Кладу руку на внутреннюю поверхность бедра.
Мэйби закусывает губу.
— Не страшно по городу так расхаживать?
— Как?