Убедившись в том, что алгоритм, бесспорно, эффективный, я, не задумываясь, применил его к одному из самых известных текстов, посвященных первому столетию синхронной физики, – избыточно-полемичному и чересчур бойкому опусу Алекса Ситникова «Преткновение: призраки завтра». Немалым достоинством этой работы я считал ее объем, два солидных тома, три миллиона полновесных печатных знаков, чем больше объем, тем достоверней результаты. И трек «Преткновение» совершенно неожиданно вывел меня к Ф. Конраду и его дебютному рассказу.
Феликс Конрад БАБУШКА-УДАВ рассказ
В понедельник я подложил бабушке кричащую лягушку. Не знаю, зачем я это сделал, но, проснувшись в тот день, я думал только о лягушке и о том, как подложу ее на бабушкином пути. Я свернул лягушку из силиконовой бумаги и испытал в деле. Бабушка лягушку не заметила, наступила, и лягушка неприлично и громко квакнула. Бабушка остановилась, огляделась и пошагала дальше, на веранду, где уселась в кресло и стала раскачиваться, наблюдая за утренним садом. У бабушки было хорошее настроение, она улыбалась воспоминаниям и щурилась на солнце. Я же устроился на чердаке и стал наблюдать.
Я наблюдал за бабушкой вторую неделю, потому что бабушка мне не нравилась. Она подолгу спала в своей комнате, просыпаясь лишь утром, выходила на веранду. Утром солнце имело лимонный цвет, любимый цвет бабушки, но стоило солнцу хорошенько подняться над горизонтом и приобрести апельсиновый оттенок, как бабушка покидала веранду, и, неразборчиво бормоча, удалялась к себе до завтрашнего утра.
Бабушка перестала нас узнавать. Это случилось в один день. Она не спустилась к завтраку, мама пошла ее проведать, и через минуту мы услышали ее взволнованный крик. Мы поднялись к бабушке и обнаружили ее стоящей у окна. Бабушка не реагировала ни на наши голоса, ни на прикосновения, смотрела в окно, улыбалась, молчала. Врач констатировал реактивную деменцию, выписал препараты, но сказал, что улучшения не будет, теперь это до конца, надо взглянуть правде в глаза.
Через день после визита доктора прилетел инспектор из центра геронтологии. Он сделал пункцию ликвора, световые тесты и биоимпеданс, после чего рекомендовал поместить бабушку в специализированное учреждение, отец и мама отказались. Инспектор не настаивал, однако напомнил, что отныне за бабушкой будет установлен надзор и мы не должны этому препятствовать, что проверки могут осуществляться внезапно. Мы не препятствовали.
Постепенно бабушка исчезла. Она словно переключилась на другой регистр, шагнула от нас в мир, который видела она одна, который, судя по всему, ей нравился. Она смотрела в окна, или в потолок, или изучала трещины на стенах, нас не узнавала, да и не видела, улыбалась и подавала знаки кому-то невидимому. Некоторое время мы пытались с ней разговаривать, приглашать на прогулки или к столу, но скоро отступились, поскольку бабушку не интересовало ничего, а присутствие людей и вовсе сказывалось на ее состоянии угнетающе. Хотя, пожалуй, ее интересовал сад, она могла подолгу находиться на веранде, наблюдая за листьями, птицами и игрой теней. Постепенно мы привыкли к этой новой бабушке, а та, что была раньше, растворилась и потерялась. Иногда бабушка напоминала старинную вешалку с забытым на ней пальто.
В тот день, когда я подложил бабушке лягушку, неожиданно прилетел инспектор. Он долго светил бабушке в глаза, то красным, то зеленым, вглядывался в радужку, сверялся с цветовыми таблицами и хмурился, отчего отец нервничал и прятал руки в карманы.
Потом инспектор спрятал световую трубку и стал дергать бабушку за пальцы, прислушиваясь к получающимся звукам. Это был новый инспектор, старый бабушку за пальцы не дергал, проверял по голосу. Но этот придерживался другого метода.
Я сначала сидел на подоконнике и прислушивался. Инспектор напевал песенку про капибару и лису, отчего я понял, что при мне инспектор обсуждать состояние бабушки не намерен. Тогда я зевнул, спрыгнул в траву, зашел за угол дома и по приставной лестнице забрался на чердак. Отсюда было все хорошо видно и слышно.
Инспектор и отец стояли возле бабушки, а она смотрела сквозь них в сад.
– Я бы все же рекомендовал вам оборудовать комнату… – советовал инспектор, – необходимыми аксессуарами. Все-таки возраст критический, сами понимаете.