Поначалу все шло, в общем-то, неплохо, в соответствии с привычным распорядком. У трапперов имелись два рафта, в один искатели сели сами, в другой погрузили прибор, похожий на теодолит с толстыми ножками. Кирилл предположил, что это топографический сканер, но не стандартный, а модифицированный, с помощью него можно определять, как изменялась местность, глубина в пределах ста тысяч лет, видимо, трапперы планируют узнать, как выглядела Путорана в гиперборейскую эпоху.
Да, поначалу все шло неплохо. Группа, несмотря на ветреную погоду, бодро пустилась в сплав, и рыжий вождь оказался хорош – опрокинул рафт лишь на четвертом пороге. Трапперы попадали в реку, второй рафт сорвался и тоже перевернулся, я с облегчением подумал, что на этом мое дежурство закончится, придется отключать рефрактор и, как уже случалось, доставать из реки потерпевших крушение. Но рыжий предводитель опять оказался на высоте: самостоятельно вытащил остальных, а потом вытянул и теодолит, помощи моей не понадобилось, я остался на дежурстве.
Экспедиция продолжалась, вечером рыжий и прочие трапперы сушились у правильной нодьи, пели туристические песни и явно намеревались приключаться дальше, однако к вечеру ветер стих. И комары.
Кирилл говорит, что раз в пять лет комаров, мошки и слепней вылупляется особенно много, сейчас явно пятый год. Организованные туристы используют выключатели, трапперы никогда. Выключатели, по их мнению, все портят. Если берешь с собой на маршрут выключатель, или навигатор, или сухие искры, то Гипербореи тебе не видать, не покажется, как ни старайся. Поэтому надо терпеть и превозмогать.
И мошка. Кирилл приказал, хотя я был против.
Мошку терпеть нелегко, невыносимо, от мошки трапперы приуныли, на второй день они продвинулись вдоль по реке всего на два километра, и то до обеда, а после обеда они грустили, чесались и окуривались дымом. А на третий день вместо поисков Гипербореи они занимались исключительно ссорами и поисками спасения от гнуса, Гиперборею окончательно забросили. Я их понимал. Однажды ради опыта я попробовал провести сутки без выключателя, выдержал три часа, да и то с трудом.
Когда одна девушка по-настоящему заплакала, я связался со станцией и предложил разогнать гнус – чего людям зря мучиться, все-таки это отдых, пусть и странный. Но Кирилл не велел выключать. Во времена Гипербореи никто комаров и слепней не выключал, заявил он. Кстати, сами гипербореи были суровыми обветренными людьми, об этом есть множество свидетельств, так что пусть искатели соответствуют.
Ну ладно.
На четвертый день я не сомневался, что к вечеру трапперы сдадутся. Утратят последний энтузиазм и отчаются, и когда окончательно отчаются – мой выход. Как бы невзначай показаться за секунду до того, как они запустят трансмиттер. Поскольку, если они успеют активировать маяк и вызовут СЭС, то нам на семнадцатой опять влетит. Искателей-то эвакуируют, а к нам прилетит Носов, устроит собрание, станет ругаться, что мы не работаем. Что наше дело предотвращать, а мы не предотвращаем. Что семнадцатую станцию пора распустить по причине бестолковости – у нас тут все бестолково, и люди, и звери, и природа, распустить немедленно. И чтобы всего этого не произошло, надо проявиться вовремя. Отключить рефрактор, снять маскировочное поле и изобразить…
Обычно я представляю геолога. Трапперы верят этому легко – считают, что если они такие дикие, то и геологи до сих пор рыщут по Земле в поисках пирита, колчедана и кимберлитовых трубок, в подвернутых броднях и с геологическим молотком. Я в виде геолога корректирую им маршрут, подсказываю легкий путь, пугаю скорой непогодой и стращаю слухами о медведе-людоеде, кормлю, спасаю, одним словом…
В этот раз я не успел появиться, людоед меня опередил.
Хромой. Я сразу его узнал. По недостаточному поведению. Судя по вечерней сводке, Хромой должен, как полагается, пастись на семьдесят километров севернее, его угодья там: клюква, малинники, грибные поляны, всего вдоволь, да и мы подкормку разбрасываем. Но, похоже, ему стало скучно на болотах, и, хорошенько нажравшись клюквы, он решил развлечься.