Мысли Сороки в этот момент, как ни странно, были очень далеки от того, что с ней произошло. Просто думать об этом было слишком больно, невыносимо больно. Она смотрела на воду, и ей очень хотелось нырнуть в нее и не всплывать. Это так просто — уйти и не вернуться. Она по пояс стояла среди водорослей, которые ласково обвивали ее ноги. Морщась от боли, она вымылась, еще раз попробовала заставить себя уйти с головой под воду, а когда это не получилось, вышла на берег. «Трусиха, даже это сделать не могу. А как жить дальше? Я же грязная, потасканная. Меня к нормальным людям подпускать нельзя, запачкаю. У меня душа теперь мутная. Господи, прости меня! Помоги мне если не умереть, то просто выжить! Я не знаю, за что это мне досталось, но, наверное, я в чем-то очень провинилась. Наверное, нельзя было гулять от мужа. А что теперь делать? Боже, помоги!»
Вадим, решив, как надо действовать дальше, пошел на поиски Сороки. На какое-то мгновение в его душу закрался страх: а вдруг Сорока попытается что-нибудь сделать с собой? «Еще натворит дел, истеричка несчастная, а мне потом расхлебывай! Черт, раньше надо было спохватиться, а то вдруг не успею!» Но тут он как раз заметил Ксению, сидящую на берегу и подбирающую свои роскошные волосы в пучок. «Уф, все в порядке. Так, собирается, идет в лагерь. Умница! Одной проблемой меньше». Он проследил, как она дошла до своей палатки, а потом со спокойным сердцем отправился на рыбалку. Все-таки спор с Олегом, кто из них самый крутой рыбак, был, а сдаваться, даже в мелочах, Вадим не привык.
Вечером Сорока сказала, что завтра она возвращается в Москву. На вопросы ребят почему, она ответила, что перегрелась на солнце и у нее открылось кровотечение. Ей срочно нужно проконсультироваться с гинекологом, потому что с такими вещами не шутят. Олег с умным видом покивал головой и сказал, что завтра проводит ее на поезд. Когда же компания стала расходиться на ночлег, она сказала, что будет спать с девчонками. Сорока прекрасно знала, что Барс по этому поводу возражать не будет, потому что, когда раньше у нее были месячные, он брезгливо шарахался от нее в постели, а уж если случайно видел использованный тампон, то его разве что наизнанку не выворачивало… Так и вышло. Мужчины даже великодушно предложили девушкам на эту ночь поменяться палатками, чтобы им не было тесно. Девчонки переглянулись и согласились.
Когда они улеглись, Майка напрямую спросила Сороку:
— Ну ладно, выкладывай, что случилось. Никакого кровотечения у тебя и в помине нет, к гинекологу ты ходишь только под страхом смертной казни. Так что давай говори начистоту, что стряслось!
— Я не хочу это обсуждать. По крайней мере сейчас. Майка, сжалься надо мной, не расспрашивай меня ни о чем, пожалуйста. Мне и так хреново, как никогда в жизни не было.
— Ты уверена, что не хочешь мне ничего рассказать?
— Да.
— Хорошо. Когда сама захочешь, тогда обо всем и пошепчемся. И вообще, завтра мы с тобой вместе в Москву уедем. Я в принципе здесь только из-за тебя, так что пакуем вещи, и вперед. Мелочь, поддерживаешь?
— Ага, — сказала молчавшая до этого Оксанка.
— Вот и славно, все решили. А теперь спать.
В эту ночь Майке не спалось. Тихо плакала во сне Ксюшка, вертелась с боку на бок младшая сестренка. Помучившись часа три, Майка не выдержала и вышла из палатки. Вокруг было уже почти совсем светло, над протокой плыл молочный туман. «Интересно, где она сегодня была? Уверена, что там же, где она пропадала в прошлый раз. Так, вспомним, мы с Оксанкой от того расщепленного пенька отправились налево, а Ксюха постояла там и пошла… Так, куда же она пошла? Попробуем предположить». И Майка отправилась бродить по лесу. Не сразу, но она нашла Ксюшину поляну. Что-то внутри ее сказало, что подруга могла отдыхать только в этом месте. Было здесь что-то такое… необыкновенное, что ли. Осмотревшись, Майка стала медленно ходить по поляне кругами. Она сама не знала, что пыталась здесь найти. Вдруг ее взгляд натолкнулся на обрывок какой-то яркой ткани. Майка осторожно подняла его с земли, поднесла к глазам. Без сомнения, когда-то это было трусиками. Ксюшиными трусиками от купального костюма. Она даже помнила, когда Ксения его себе купила, получив очередной гонорар в «Метеорите».