«Теперь все ясно. Подонок! Понимаю, почему Ксюха молчит. У нее на душе сейчас такое творится, что будь здоров. Так, одну ее сейчас оставлять опасно, еще мозги переклинит, вены себе вскроет или дряни какой наглотается. С нее станется! Надо с моим любимым Михаилом Алексеевичем накоротке поболтать, что он посоветует. Хотя уже ничего не исправишь, это ясно. И этого мерзавца надо от Ксюхи подальше держать, а то он на нее смотрит как кот на сметану. Маленькая ты моя, ну зачем ты его выбрала! Я же тебя предупреждала!» И, покачав головой, Майя отправилась обратно в лагерь.
Утром девчонки быстро собрались, от помощи Олега отказались, чему он был только рад, и поехали в Москву. По дороге Сорока молчала, а сестренки трепались о всякой всячине и к ней с расспросами не приставали. Майка, улучив минутку, рассказала Оксанке о результатах своих поисков, и сестры решили, что будут вести себя так, как будто ничего не произошло. Пока это было единственное, чем они могли помочь Сороке. Когда за окнами вагона замелькали московские дома, Майка, подмигнув Оксанке, безапелляционным тоном заявила, что дома Ксении делать нечего и они приглашают ее пожить некоторое время у них, по крайней мере пока Барс не вернулся домой с Селигера. В ответ Ксюша только устало кивнула.
Когда они добрались до квартиры девчонок, сестренки отправили Сороку в ванную, а как только она вышла оттуда, посвежевшая, но не повеселевшая, накормили и отправили спать. Заснула Ксения мгновенно, как только ее щека коснулась подушки.
Посмотрев на спящую Ксению, Майка покачала головой и покрепче прикрыла за собой дверь. Потом решительно подошла к телефону и набрала номер Михаила Алексеевича, который уже однажды помог ей в подобной ситуации. Разговор длился минут двадцать, но ничего для себя утешительного Майка не услышала. «Что ж, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, а там еще посмотрим, кто кого!»
Сорока прожила у девчонок две недели. Она помогала им по хозяйству, даже съездила с ними на дачу, где полдня пропалывала грядки. Она делала все, о чем ее просили, а если заняться было нечем, просто лежала на кровати, уставившись в потолок. О том, что с ней произошло, говорить она по-прежнему не хотела, а Майка и не настаивала. Она и так знала почти все. Когда позвонил Барс и сказал, что он уже в Москве, Сорока молча собрала свои вещи и уехала домой.
Барс слишком был увлечен рассказом об отдыхе, о том, какую рыбу ловили они с Вадимом и сколько выпили водки. Поэтому он не сразу заметил перемену в характере жены. Когда же до него дошло, что здесь что-то не так, то первой мыслью, пришедшей ему в голову, было, что она просто соскучилась без мужа. Он самодовольно ухмыльнулся и решил, что сегодня, так и быть, подарит ей одну ночь. Пусть порадуется.
Вечером, когда супруги расстелили постель, Олег попытался приласкать Ксению. К его удивлению, она убрала его руки со своего тела.
— Что случилось? У тебя месячные? Или проблемы со здоровьем? У тебя же вроде кровотечение было? Что сказал врач?
— Со здоровьем у меня все в порядке. Просто я хочу тебя предупредить. Или ты качественно и регулярно занимаешься со мной любовью, или катись к черту к своим девицам. Мне подачки с барского стола не нужны. Тебе потом опять в голову какая-нибудь блажь взбредет, а мне сиди мучайся в одиночестве. Так что решай, дорогой. Или я, или твои подстилки.
— Ты чего несешь, на солнце перегрелась?
— Мне что, имена назвать тех, с кем ты в последнее время кувыркался?
— Какие имена?
— Обычные, русские. Марина, Ирина. А, еще Людмила. Прости, запамятовала.
По спине Олега струйкой побежал холодный пот. Кто же его заложил? А вдруг она все знает? Нет, надо поподробнее разузнать, откуда у нее эта информация и что конкретно ей известно.
— И какая птичка на хвосте тебе эту чушь принесла?
— Доброжелатели всегда находятся. Думаешь, мне кто-то один стукнул? Ошибаешься. Каждый твой дружок с превеликим удовольствием любит доводить до моего сведения, как проводит время мой муж, чтобы я не прозябала в неведении.
— Врешь!
— Да неужели? Или тебе с двумя сразу не понравилось? Сомневаюсь.
Это был конец. Она действительно знала все. Вляпался по самые уши, ничего не скажешь. Что ж, придется немного изменить тактику. А то если он перестанет обслуживать Сороку, она может разозлиться и здорово осложнит ему жизнь. А этого он не хотел. Жизнь, которую он вел последние два месяца, ему более чем нравилась, и что-то кардинально менять в плане общения с другими женщинами он не хотел.