Рорик краснеет, словно девушка.
Человек, первый встретивший меня в Гайе и направивший прямиком к первому квесту, мягко и как-то знакомо улыбается.
— Со временем она изменит своё мнение. Мой вам совет: не пытайтесь выглядеть лучше или умнее, это не совсем правильная позиция. Просто будьте самими собой. За человека куда больше умных фраз говорят поступки, а вы своими деяниями уже многое доказали.
Обводит взглядом присутствующих.
— Что ж, судари мои…
И на какое-то время мне вдруг кажется, что подмигивает он именно мне.
— Нам пора. Но прежде, чем уходить, позвольте мне забрать некий раритет. Хотелось бы вернуть его владельцу… Владелице.
Вновь повернувшись к окаменевшему демиургу, легко вытаскивает из мраморной руки… нет, не нож. Сверкающий холодной синеватой сталью стилет.
— Вы меня очень обяжете, сударыня…
Словно в невидимый водоворот, меня затягивает куда-то назад, вглубь… или ввысь? Не понимаю. Теряется и пропадают пещера, Игрок, верх, низ, свет, тьма… Судорожно вздрогнув, я пытаюсь приподняться на скамье, и от моего барахтанья сыплются подушечки с тёплой деревянной поверхности. Опомнившись — сон, в самом деле, сон! — я озираюсь — да так и замираю.
— Ты меня очень обяжешь, дитя моё, если передашь вот это…
Высокая сухопарая фигура. Седины, перехваченные на старинный манер ремешком. Ласковые глаза с разбегающимися от уголков морщинками. И мерцающие за спиной почти невидимые белые крылья…
— … моей матушке.
Поколебавшись, Егорушка не отдаёт кинжал мне в руки, очевидно, справедливо рассудив, что в полупроснувшемся состоянии я могу и покалечиться ненароком, а кладёт его на столик, рядом с книгами.
Легко двоеперстием касается моего лба — и сонная одурь проходит, уступая место ясности ума.
— Благословляю тебя и внучек. Сколь мог — был с вами, поддерживал вдали от Гайи. Теперь вам всем хорошо. У вас теперь два мира, две родины. Живите счастливо. А мне пора уходить. Договор с Макошью был у нас на пятьдесят лет, остался год, скоро вернусь. Так и передай.
Он уже отступает к выходу и истаивает, как до него — богиня, когда я, опомнившись, восклицаю:
— Так кому передать-то?
Вздохнув и временно материализовавшись, он потирает ладонями лицо и вновь меняется.
— Дорогая донна… Алмазная донна, неужели вы до сих пор не догадались?
Дон Теймур, только совершенно седой, но такой же моложавый, подтянутый… и не в любимом чёрном с серебром, а в белом с золотом камзоле, отвешивает мне изящный поклон… и исчезает. На этот раз окончательно.
Как долго я провела в прострации — не знаю. Если бы не настойчивый зов суженого — наверное, просидела бы до ночи. Знаний, свалившихся, как снег на голову, не то чтобы много, они неожиданны, я ведь уже успела свыкнуться с мыслью, что приключения закончены, пора откровений прошла, можно спокойно жить дальше, врастая в новый мир… А теперь вдруг оказывается, что точка для некоторых поставлена только сейчас, а для кого-то — всё только начинается.
«Ива, не молчи, я чувствую, что ты не спишь! С тобой всё в порядке?»
«Что? Ах, да, прости…»
Прикасаюсь к гладкой ручке стилета — холодной на ощупь, несмотря на дневной зной, с едва заметными выемками для пальцев, как это и было в предыдущем варианте… И тут только понимаю: оружие подогнано как раз под женскую руку. Но годится и для подростка. «Моей матушке…» — звучит в ушах знакомый голос. «…Неужели вы до сих пор не догадались?»
«У твоего отца был… есть брат, Мага?»
Пауза.
«С чего тебе в голову… Откуда ты знаешь? Ива, во что ты опять влипла? Оставайся на месте, я сейчас буду! Где ты?»
«Да в беседке, где и собиралась… Нет, всё в порядке, я только хотела сказать…»
— … что он скоро вернётся, — растерянно договариваю вслух Маге, выпрыгнувшему из портала с таким выражением лица, словно ему очень хочется рявкнуть, как когда-то: «На пол! И не подниматься!» Крутанувшись вокруг своей оси, обозрев окрестность, принюхавшись, прислушавшись и поняв, что реальной опасности нет, он, наконец, бросает на меня сердитый взгляд.
— Ну и что всё это…