-'Переход через Альпы', кто написал такую картину, не помню, но вот запомнилась мне со школы,-это Варюха знает, но точно также вы прошли свои Альпы!! - сидели и негромко разговаривали. Панас откровенно радовался - Иван рядом, а у него опыт ого-го какой, плюс современное, учитывающее опыт этой войны, военное училище...
-Мы теперь повоюем!!
Александр, который печник, оказался начштаба полка, почти полностью полегшего в окружении под Киевом. Сам, раненый и контуженый, в бессознательном состоянии, попал в плен, бывшие до последнего рядом с ним бойцы успели переодеть его в красноармейскую форму - расстреливали немцы командиров сразу, и пошел Александр Осипов как рядовой.
Слишком сложно было узнать в этом худом и седом красноармейце блестящего, подтянутого начштаба, к тому же из-за сильной контузии заикающегося и много чего не помнящего поначалу из своей прежней жизни. Память, как и здоровье, восстанавливалась с трудом, спасло то, что родом Осипов был из Тамбовской деревни Апушка, где все его родственники по отцовской линии были печниками. Умел класть печи и Александр, вот и вышел из строя в лагере полуживой доходяга на вопрос дородного немца:
-Печники есть?
Их отбирали специально для восстановления имения Краузе - были среди них и водопроводчик, и кузнец, и слесарь, затесались пара стукачей, которых нечаянно помогла нейтрализовать Марфа Лисова, за что все остальные были ей очень благодарны, не осталось в их коровнике подлецов, и стало намного легче дышать.
Александр как-то незаметно для себя стал старшим среди пленных, ребята прислушивались к его немногословным советам и старались вести себя так, чтобы старший Краузе не захотел их поменять на другую партию пленных. Более-менее оправившиеся от жуткого содержания в лагере, пленные тщательно и скрытно готовились к побегу. Тем более, что их старший как-то враз повеселел и обронил, что им есть куда бежать.
Ждали пургу и дождались... с большим удовольствием расправились с мерзким охранником Матеусом, второго - флегматичного, пожилого Карла слегка оглушили и связали - он никогда не придирался и не старался выслужиться перед Фридрихом, постоянно наезжавшим в имение.
Всю дорогу, задыхаясь от ветра, полуослепшие, продуваемые ледяным ветром насквозь, они упорно переставляли ноги, чертыхаясь, но и молясь, чтобы буран ещё с денек позаметал все их следы.
Осипов проснулся первым. Вышел из землянки и, оглядевшись вокруг, вздохнул полной грудью: -Свободен!
Увидел двух молодых мужчин с интересом поглядывающих на него, подошел, поздоровался, спросил где можно найти командира. Заросший, с какими-то торчащими во все стороны лохмами на непокрытой голове, мужчина сказал, что он и есть командир.
-Надо поговорить! - произнес Осипов!
-Да, пойдем, мы вот ждем, когда вы в себя придете.
В командирской землянке над расстеленной на сколоченном их досок столе склонились двое - одного, Ивана Осипов знал по имению. Долго удивлялся, что этот вольный, рукастый, толковый, очень ценимый Краузе, мужчина, захотел и помог им выбраться из плена - ему-то жилось неплохо. Второй, серьезный такой мужчина, был незнаком.
-Начальник штаба ... полка, 5-й армии Юго-Западного фронта майор Осипов! - представился Александр.
-Командир диверсионного отряда Панас, можно, 'Батька' - произнес лохматый.
-О, начштаба! Совсем хорошо, не по душе мне бумажная работа! - обрадовался Иван. - Я уж по своей стезе - разведке буду, а ты, майор, давай, принимай штабные дела. Веди всякую документацию, чтоб вы перед нашими отчитаться могли, когда придут!
Осипов печально улыбнулся:
-Дождаться бы и дожить!!
. -Какое сегодня число? - спросил не к месту Иван.
- Одиннадцатое ноября.
-О, так через восемь дней наши начнут наступление у В..Сталинграда, и будет фашистюгам "ГРОСС АЛЯРМ!!"
-Ты то откуда можешь знать такое? - поразился Осипов.
-Ну, считай, что я ясновидящий, типа Мессинга! - получив под столом пинок от Сергея, слегка скривился Иван.
-Ну что, товарищи партизаны, - сказал молчавший командир, - начнем прикидывать, что и как будем делать. Так, предупреждаю сразу, никаких самовольных инициатив, только после утверждения и согласования. Никаких военных действий поблизости от деревень. Вон в Дятьковском районе полицаи выследили як малой, в партизаны ушедший, до мамки забег... спалили усех у хате, ветер как раз был сильнейший. Пять хат ешчё погорело, так что не будем гадить, как говорится, там, где едим. Да и задача у нашего 'Диво' более серьезная, не полицаев по одному ловить, а конкретные диверсии - нанести как можно больший урон хрицам в живой силе и технике, а значит - взрывы на железке. Мы уже неплохо помогли нашим, три эшелона за месяц с техникой и хрицами не доехали во время, подзадержали мы их, проредили и в технике, и в вояках, так что все усилия на железку. По окрестностям ходить не позволю. Как, Саш, твои пленные, они надежные?
-Женька вот слаб совсем здоровьем, легкие застудил, его бы куда в тепло, мальчишка умный, на конструктора учился. Если жив останется, большую пользу стране принести может. Гоги - очень горяч, грузинская кровь, она кипит, этого на виду надо держать.
Потом поколебавшись сказал:
-Ляхов. Непонятный человек, вроде, и свой в доску, но есть что-то в нем... какое-то склизкое, никак не могу понять, что.
-Хорошо, покажешь его, будем тщательно смотреть за ним. А студента, надеюсь, вылечим, есть у нас небольшой запас чудо-таблеток. Иван-младший тоже грудью маялся, а сейчас полностью здоров, скажу Стеше с Полей, они его подлечат ещё и травками.
-Матюш! - позвал Панас Матвея. - Тебе задание будет - приглядись к новеньким, ты пацан, любопытство тебе простительно, особенно нас интересует Ляхов. Просто, если заметишь что-то, что режет глаз, ну вот, как в случае с нашими - обратили же вы с Ваней-младшим внимание на их какую-то непривычную речь. Вот и сейчас... мало ли что выплывет...
Иван-большой замыслил широкомасштабную диверсию, долго сидел над картой, выбирал места, потом на пару дней исчез с Игорем и неразговорчивым пленным, мужиком лет под сорок - Ерофеевым. Где были, что делали - не распространялись.
В лагере стало заметно оживленнее, народу-то прибавилось, пленные по большей части хватались за любую работу, старались сразу стать полезными и нужными.
Поля пропадала в лазарете - у неё появился первый больной, студент-москвич Женя, весь какой-то желтый, худющий и страшно кашляюший в первые дни. Они со Стешей пропарили мальчишку в бане с травами, дважды в день давали порошки, которые Панас принес откуда-то - ну не будет же Панас говорить, что эти антибиотики из будущего, когда даже пенициллин был ещё в стадии разработки, -трофейный порошок и все.