-За мамку вашу чуть башку не свернул одному засранцу у лагере уже когда были! - добавил Панас. - Он её старался на руках носить, как дитя малое!
-Невероятно! - подвел итог более разумный и вдумчивый Андрей, - Но будем ждать отца, в две тысячи четырнадцатом, если доживем, это нам по семьдесят годочков будет? Ничего себе!! А раньше их найти -они нам не поверят, во, сейчас отцу где-то... хмм, из пеленок только вылез, лет десять всего?
-А, Андрюх, про энту чагось слыхать?
-Да, появлялась на горизонте. - Поморщился Андрей. - Я даже слушать не стал - сказал, что бред лечится в любой психушке. Мама у меня - Пелагея, отец - Сергей, будет доставать меня - найду возможность посодействовать лечению.
-От, истинный Сяргей. Тот тожа такой жа резкий был!
Андрюха улыбнулся.
-Хотелось бы его увидеть!
-Ох, ребяты! У такое трудное время вы росли, а якие ж молодцы выросли! Андрюх, проглядел Дуняху-то Стешкину? - и все захохотали.
Дуняха - Стеша номер два, спуску не давала никому, а с Гончаровыми мальчишками дружила насмерть, заступалась за них, дралась, ходила с драными коленками и синяками, была отчаягой и заводилой.
В деревне почему-то упорно считали Дуняшку и Андрея женихом и невестой, а она, едва проводив своих закадычных Гончаровых в армию, тут же выскочила замуж и к их приходу из армии уже имела годовалую дочку.
-Вот-вот, изменила мне Дуняшка, я и не жанюсь! - посмеялся Андрей. - Не попадается вот, как мама наша! Дед Леший, может, твою Варвару дождаться?
А ещё когда мальцам было лет по десять, приезжал на денек у дяревню тот старшина, что нашел Андрея, и в честь кого сына и назвала мама Полюшка. Усохший, с палочкой, но все такой же боевой, он долго держал обоих Гончаровых на коленях и шумно радовался:
-Ай, да крестники у меня подросли, ай, да молодцы!
Мальчишки потом долго переписывались с ним, да вот, старые раны не дали ему долгой жизни.
А Гриня загрустил при разговоре про своих:
-От ребяты, ежли нас не станеть, вы, энто, як следует их встретитя, они усе такия замечательныя, эх, увидеться бы,а потом можно и помирать...
-Дядь Гринь, ты лет сто, точно, будешь суетиться, - засмеялся Сергей, - твой дедуня по случайности погиб, а ты чистый он!
-Да уж, понясло старого не туда! - вздохнул Гринька. - Это усе от любопытства неуемнага. Я поспокойнея буду!
Никодим Крутов заявился в деревню посля победы, в конце июня, когда уже пришли Сафрон Лисов, Иван Дендеберя с другого конца деревни, ждали вот-вот Родиона и Панаса.
Никто из галдящих ребятишек и не обратил внимания на невысокого старика в солдатской форме, идущего по улице - вся страна так одета.
Василь дотяпывал картошку, когда во дворе кто-то зашуршал, слышно было, как кто-то ходил по двору, чем-то брякал, потом полез в сарай.
Василь, взяв наизготовку тяпку, тихонько пошел во двор и увидел, как какой-то мелкий мужичок, бурча под нос, лезет в сарай...
-Ты хто таков? - закричал Василь громким голосом. Мужичок вздрогнул, выронил какую-то железку из рук. - А положь чаго взял!!-
Мужичонка повернулся и неверяще уставился на унука, который уже перерос своего деда. Оба замерли, вглядываясь друг в друга, потом Василь рванулся к своему деду.
-Дед, дед, - обхватив Никодима, бормотал Василь, - дед, ты живой? Дед?
-Чаго мне сделается? Василь, якой ты агромный стал? Где все - Гриня, матка? Чаго у сарае непорядок??
А Василя как заклинило:
-Дед? Деда?
Шустрая Гланька Лисова уже мчалась у поле, сообшчить, что Василь обнимает якогось маленького мужичка, и приговаривает:
-Дед!
И сорвался домой Гринька - одинаковые Крутовы долго стояли обнявшись:
-От дожил я, увидал своих.
-Дед, ты воевал? - уважительно посмотрел внук на его три медали.
-А як же?
-Здорово, старый черт! - прогудело от калитки, и дед молнией метнулся туда:
-Лешай, дружищще, жив!
Могутный Леший и мелкий Никодим смотрелись потешно, но друзья безумно были рады друг другу.
-Вот, старый интриган! Я ведь так и прикидывал, что с нашими уйдешь, натура твоя не та, чтобы на печи отсиживаться. Да и Викешка вмиг заявился - старые долги тебе отдать.
-От гад, не добил я его тагда, жалко.
Дед выругался, а Леший уважительно разглядывал дедовы медали:
-А где - "За взятие Берлина"?
-Так я же у Праге был, от скажу тебе, красивый город! Да, довялось Европу тую пройтить, посмотрел.
-Гринька, - тут же шумнул дед, - чаго стоишь, стол накрывай!
-Дед, наши усе вечером будут!
-Вечером - другой коленкор, сейчас мы с Лешем посидим, погутарим. Ох и соскучился я за вами за всеми.
-А чего же писал тогда?
-Да, Лешай, ты жа знаешь, як я писать могу.
-Ну продиктовал бы кому, молодые-то были?
-Да чаго-то стеснялся просить - вроде боевой дед и такая оказия. За пацанов был спокоен, думал, при Глашке, а тут, вишь как.
-Ага и Василь до Родиного письма больше двух лет не говорил совсем, и Гриньку у Бунчука немец еле отбил.
-Да ты што? От сукин выродок! А ты чаго ж глядел?
-Я его при отце и сыне Краузе предупредил, - Леший показал свой кулак-кувалду, - а он в Радневе обожрался дурной самогонки ну и ...
-И чаго ж?
-Повесили его через два дня за нападение на немецкого офицера.
-Чаго заслужил! А Слепень не объявлялся?
-Шлепень был в полицаях, но не лютовал, наоборот, старался никуда не лезть, а потом штыком заколол Яремчука-младшего, и исчез, когда только наши Сталинград им устроили.
-Яремчук, это которай сопливай, или постарше?
-Постарше - тот воевал, вот матка ждет домой, а младший... захотел отомстить всем, кто его малого лупил.
-Не, ну все же воявали? - удивился дед.
-А родственники-то были тут.
-От гнилое семя!
-А ещё скажу тебе Никодим, схороны твои пригодилися, мы тут партизанили, вон твои внуки по медали заслужили.
-Ребяты? Оба? - не поверил дед.
-Оба, оба.
Дед вытащил из своего набитого вещмешка две банки консервов:
-"Второй хронт" называются.
-Давай по нашему, без разносолов, вон, огурца хватит, - сказал Леш, - а консервы бабам вечером, хоть попробуют.