В тот же момент два уже знакомых нам парня заняли боевые позиции.
Один из них остался на стороне Оперы (это был Йошка), а другой, Горбушка, перебежал на противоположную сторону на случай, если сорванцы попытаются дать деру.
Дёме и Панчане немного отошли в сторону, стараясь предугадать, где лучше задержать парней.
И вот сюрприз! Кассирша увидела малыша. К несчастью, Дёме проговорился.
— Это тот самый ребенок! — чуть не простонал он.
Вот как получилось, что грозная кассирша завладела Крохой.
Надо было ее видеть. Марширует, словно рота пехотинцев. Кажется, будто асфальт так и гудит под ее ногами. Панчане яростно толкает коляску, наезжает на прохожих, но не считает нужным извиниться, а только время от времени вскрикивает:
— Эй!
К тому же, Терчи чуть не лишилась чувств при виде того, как Панчане принялась укачивать малыша.
Некоторые люди считают, что дитя обязательно нужно качать. А если им попадается коляска на больших колесах и с хорошими рессорами, они начинают изо всех сил трясти коляску, уверенные, что тем самым укачивают ребенка. Бедные малыши! Сначала им нравится это качание, потом быстро надоедает, а потом выводит из себя, и они принимаются плакать — на свою погибель, потому что их качают еще сильнее. Наконец, если бедняжку не стошнило, то, одурманенный и заплаканный, он засыпает. Хорошо еще, если у коляски хорошие рессоры! Впрочем, и тогда это глупая затея. А если эта маленькая коляска вовсе без пружин? Она и в спокойном-то состоянии трясет ребенка.
А ведь Панчане качала именно такую коляску. Вперед-назад, вперед-назад, вперед-назад, вперед-назад! Ой, бедный малыш!
Кроха повернул головку: кто эта неприятная тетя, которая проделывает с ним такое? Но Панчане улыбнулась малышу. Лучше бы она не делала этого! На лице Крохи отобразился ужас. Он завертелся отыскивая глазами Терчи, и выпал из коляски. Терчи подбежала к ребенку.
— Немедленно оставь его в покое! — приказала Панчане. — Ты не имеешь к нему никакого отношения! Ты и так уж много набедокурила!
Еще немного — и Панчане с торжествующим видом подошла к воротам старинного дома. Дёме и Терчи, как потерянные, смотрели ей вслед.
Глава девятнадцатая, в которой мы становимся свидетелями поистине рыцарского состязания противников; выясняется также, что и Карчи хорошие рефлексы
— Отпусти! Отстань от меня!
— Заткнись, старичок, а то получишь!
— Нам нет до тебя никакого дела!
— Ишь ты!
— Я даже не знаю, кто ты!
— Сейчас узнаешь!
— А я знаю тебя. Ты — Йошка из магазина. Ну погоди, я скажу твоему отцу!
— Ты меня еще как следует не знаешь!
— Что мы тебе сделали?
— Еще спрашиваете?! Ну, погодите, я вам покажу шуточки! Сейчас у вас зазвенит в башке!
Берци и Карчи испуганно замерли в сильных Йошкиных руках и в этот момент увидели, как Терчи и дядя Дёме вошли вслед за Панчане в ворота какого-то дома. Мальчики переглянулись: за Терчи и Кроху можно принять любые муки.
Йошка тем временем оглядывал противоположную сторону проспекта Народной республики в поисках Горбушки, который словно растворился в толпе, посчитав за лучшее исчезнуть, пока разъяренные водители не разъедутся по делам.
Вынырнув из ближайшего переулка, Горбушка с псом стремительно приближались к Йошке и сорванцам.
— След, взять их! — орал Горбушка, с трудом переводя дыхание. Собака дважды глухо тявкнула, затем, виляя хвостом, бросилась к мальчикам и, явно зовя поиграть, присела рядом.
— Ты что, с ума сошел?! — заорал Йошка. — Науськиваешь на меня эту псину!
— Не на тебя, на них!
— Да она сейчас бросится на меня!
— Ну и что!
— Как что?
Йошка в страхе отпустил сорванцов. И вовремя, потому что прохожие уже начали недовольно посматривать на долговязого оболтуса, державшего за шиворот двух подростков. Отпустил и тотчас снова попытался схватить их. Но сорванцы и не думали убегать. Сплетя на груди руки, они с наигранным равнодушием взирали на Йошку и Горбушку.
— Хватай их, хватай! А то убегут! — вопил Горбушка.
— А вот не убегаем! — откликнулся Берци.
— Побежим, когда захотим, а сейчас не желаем, — добавил Карчи.