Карчи поймал взгляд Следа, наклонился и, похлопав себя по коленям, тихо позвал:
— След! Сюда!
Горбушка опешил, увидев, как глупая собака, прыгнув в его сторону, вдруг молнией понеслась к Карчи, который тут же начал гладить ее и почесывать за ушами.
— Пари состоялось! — громогласно провозгласил Берци. Собака послушалась Карчи и сейчас сидела перед ним, не обращая никакого внимания на призывы Горбушки. Карчи взял собаку за ошейник и медленно двинулся к Горбушке.
— Не бойся, — проговорил Карчи. — Я не стану ее на тебя натравливать.
— Заткнись! И вообще хватит, молокососы! — заорал Горбушка. — Йошка, хватай второго пацана, сейчас отдубасим их как следует. Ишь, развоображались! Выбьем дурь из их голов!
— Ничего ты не будешь выбивать! — Йошка грубо оборвал приятеля. Ему понравился спор, и маленький веснушчатый Карчи вызвал в его душе безмерное уважение. — Мы будем ждать таксиста.
Незачем нам его ждать. Я не хуже его смогу отвесить им пару затрещин.
— Не наше дело связываться с этой малышней. Мы их поймали, и хватит.
— Ты что, рехнулся? Если нам нет до них никакого дела, то чего ради мы валяем тут дурака битых полчаса?
— Горбушка прав, — заметил Берци, — я тоже не понимаю, чего вы валяете дурака с нами. Но и ты прав, Йошка. Давайте дождемся дядю Дёме, потому что сейчас-то и начинается настоящий сыск.
Глава двадцатая, в которой мы знакомимся с малышами-детсадовцами, а Терчи впадает в свой старый грех: снова крадет
Голодная, усталая и ужасно встревоженная, Терчи доверчиво сжимала руку дяди Дёме. На холодной, продуваемой сквозняком лестничной площадке они ожидали лифта. Кабинка лифта была такой маленькой, что в нее смогла войти только Панчане с коляской. Впрочем, она и не позволила бы никому ехать вместе с нею.
— Вы желали, — сказала она с королевской холодностью, — чтобы я позаботилась о ребенке. Мой шеф утверждает, что это самое маленькое, чем можно поправить дело. Что ж, об этом мы поговорим перед лицом закона. Кто совершил преступление? Я или эта пигалица?
Под «пигалицей» подразумевалась Терчи.
Панчане захлопнула дверь лифта перед самым носом Дёме и Терчи, нажала кнопку и стала подниматься на верхний этаж — там находился детский сад.
Будапешт — огромный, тесный город. Детские сады в центре города зачастую размещены в залитых солнцем верхних этажах жилых домов. Конечно, это не лучший вариант, особенно летом, когда детям следовало бы все время находиться на природе, среди деревьев и пестреющей цветами травы. Но все же лучше, чем ничего. А чтобы дети не испытывали недостатка в свежем воздухе и солнце, маленьких будапештцев ежедневно вывозят к зелени будайских холмов. Все утро они там резвятся, а к обеду возвращаются в сад. После обеда — сон, потом — игры, а потом — ожидание родителей.
Терчи хорошо помнила детсадовскую пору своей жизни. Ей нравилось в саду, хотя кое-что она терпеть не могла. Например, послеобеденный сон и сладкие овощные блюда. Почему-то все вареные овощи в саду обильно подсахаривали.
Дёме нажал кнопку, вызывая лифт, но безрезультатно: Панчане еще не освободила кабину. И вдруг раздался тихий плач Крохи. По всей видимости, малыш был недоволен, что его разлучили с друзьями.
По лестничной клетке эхом пронесся голос кассирши:
— А ну замолчи! Замолчи, не то тебя унесет в мешке злой дядька!
Дёме всплеснул руками:
— И как можно говорить такие глупости?!
— Не беда, — улыбнулась Терчи. — Он все равно не понимает. Малыш — иностранец, по-венгерски не понимает. Дядя Дёме, не разрешайте оставлять Кроху в саду. Берци вспомнил, что встречался с его матерью. Стоит нам махнуть к Рыбацкому бастиону, и мы наверняка найдем ее там.
Для большей убедительности Терчи торопливо рассказала о встрече Берци с молодой женщиной. На лице Дёме расплылась широкая улыбка.
— Так что же вы раньше не рассказали?!
Берци как раз собирался это сделать, но вы уже умчались. А потом мы испугались и решили вместе отправиться к Рыбацкому бастиону.
— Испугались? Чего?
— Не знаю.
Тут они оба вздохнули, а потом рассмеялись.
— Не печалься, девочка! Мы найдем маму малыша. Ты небось тоже голодна?
Что верно, то верно, у Терчи громко урчало в желудке.
Искать детский сад не пришлось. Даже если бы на двери не было таблички, то и тогда его можно легко найти. Позвякивание посуды, ребячий гомон, плач и смех звучали за окрашенной в белый цвет дверью. Дёме с девочкой хотели войти, но ручки в дверях не было, только кнопка звонка: доступ посторонним в детский сад запрещен.