— Зачем тебе это нужно? — удивилась Парвати.
— Пытаюсь провести перепись магического населения. Оказывается, списков нет даже в министерстве. Никто не удосужился хотя бы пересчитать нас по головам. Кое-что удалось выловить из альманахов, посвящённых именитым семействам, но это капля в море. Собрала имена, упоминающиеся в «Пророке», «Придире» и «Ведьмополитене». Но тоже получилось мало. Тогда и сообразила, что у нас в школе, если за семь лет тех, кто учится сейчас и за шесть, которые ещё поступят, можно узнать про кучу народа — ведь у каждого есть родственники. Тем более, что все волшебники получают образование здесь.
— И для чего тебе эти хлопоты? — продолжила настаивать Парвати.
— Хочу понять, что представляет собой наш мир, как общество, как система с разного рода отношениями и связями.
— Как интересно! — вскинулась Лаванда. — А можно посмотреть, что ты уже насобирала?
— Легко, — Миона подала соседке свой блокнот. — Ты только кричи каждый раз, как наткнёшься на упоминание о сквибе — пусть Рони возьмёт его на заметку.
Браун с неподдельным интересом уткнулась в записи:
— Ой, а у Флинтов есть ещё и прабабушка. Она Мэрчбэнкс по мужу и живет в той же деревне, что и мы, но с другого конца.
— Деревня волшебная? — поинтересовалась Гарри.
— Нет, обычная. Только две семьи из наших, но мы редко общаемся. Эта Гризельда очень крутая ведьма. Спокойная, такая, весёлая, с соседями ладит, хотя они и маглы.
— Одна живёт?
— Одна.
— Вот и пиши, да адрес не забудь указать.
— Как? Тут же некуда.
— Ты ведь не просто так, а колдунья, — улыбнулась Гарри и взмахнула волшебной палочкой — на страничке сразу появился свободный от записей пятачок.
— Летом дома в базу данных позабиваю, — пообещала Гермиона.
— А про нашу семью тебе интересно? — полюбопытствовала Парвати.
— Конечно. А где вы живёте?
Семестр между пасхальными и летними каникулами был короткий, но очень напряжённый — предстояли первые экзамены в школе волшебства. Подготовка к ним поглощала кучу сил и времени — девочки уже привыкли относиться к учёбе, как к приоритетному делу, поэтому планированию отдыха после окончания учебного года никакого внимания не уделили. Предупредили Грейнджеров, что согласны на всё, лишь бы не дольше пары недель, потому что у них масса заданий и куча своих затей. Обещали, что потом каждый день будут кататься на велосипедах и не зачахнут над букварями.
Экзамены прошли в несколько напряжённой обстановке, потому что преподаватели предпринимали меры против списывания, да ещё и комиссия, присланная министерством — новые лица с которыми то и дело сталкивались в коридорах. Потом несколько дней ожидания результатов — нервное время. Чтобы не мучиться от неизвестности и не страдать в сомнениях, подружки смывались в дом Грейнджеров, где в шесть рук переносили в компьютерную базу данных сведения из Гермиониных блокнотов и данные, собранные Парвати и Лавандой — записные сплетницы знали про всех решительно всё.
— Нам достаточно имён, а их, надеюсь, не переврут — улыбнулась Рони. — Кстати, удобная база. Сразу показывает, если имя уже встречалось, потому что есть и двойные упоминания одних и тех же лиц.
— Да, добротный софт, — кивнула Гарри. — Но орфографические ошибки не исправляет.
— Не всё сразу, — хмыкнула Гермиона. Посмотрела на часы — медальончик с ними она носила на шее: — Пора возвращаться — в Большом Зале уже начинается обед. Сохраняйте файлы и выключайте компы.
После обеда потянуло на свежий воздух. Устроились в тени дерева на берегу Чёрного озера и поглядывали на то, как близнецы Уизли заигрывают на мелководье с гигантским кальмаром. Было лениво и томно.
— Расслабляетесь, шмакодявки? — по полосе гальки вдоль уреза воды подошёл Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла.
— Пищу усваиваем, — Гарри неохотно приподняла правое веко.
— А задницы мы вам надерём завтра, — сладко потянулась Рони.
— В шесть утра в восточном коридоре западной стороны, — уточнила Гермиона. — Гойл! Ты научился накладывать Протеевы чары?
— Не-а, — Грегори опустился на траву и прямо в воздухе начертил палочкой замысловатую загогулину, оставшуюся висеть у всех перед глазами в виде светящейся картинки. — Смотрите, какая ерунда получается, — он довел правое окончание средней горизонтальной линии и загнул его вверх — знак скомкался, превратившись в дымный сгусток, и рванулся, словно брошенный мячик, стремительно удаляясь над водной гладью, через считанные секунды растаяв вдали.