— А классическая латынь? — напомнил профессор.
— Её и французский мы учили вместе. А у Гарри в качестве приза, прилагающегося к шраму, парселтанг.
— Приза к шраму? Как это понимать?
— Мне в лоб прилетел кусок души Волдеморта, — ответила Гарри. — И застрял там. Нет, если бы не этот уродский шрам, я бы не возражала, потому, что это ещё и какая-никакая связь с Тёмным Лордом. Заодно и якорь для бесплотного духа, в виде которого этот поганец мотается по лесам Англии. То есть, я думаю, раз он такой гад — пусть мучается, скитаясь неприкаянно, но я бы хотела, когда подрасту, нравиться мальчикам. Этот рубец мне весь внешний вид ужасно портит.
Дамблдор немного посидел в оцепенении, переваривая услышанное и старательно выражая лицом сочувствие и озабоченность.
— А вообще-то, у нас к вам, профессор, имеется вопросик, — вмешалась Гермиона. — Как уничтожить хрокрукс?
— Это очень тёмная магия, думаю, разговор о ней несвоевременен.
— Вам виднее, — согласилась Рони. — Раз не ко времени — пускай полежит, пока не созреет.
— Вы что? Нашли хрокрукс Тома Риддла? Где он?
— Это конфиденциальная информация, — нахмурилась Гарри.
— А вы представляете себе, что произойдёт, если Волдеморт сможет вернуться в своё телесное воплощение?!
Девочки переглянулись и вопросительно уставились на директора.
— Он призовёт своих сторонников, соберёт новую армию и начнёт ужасную войну.
— Я не стала бы так драматизировать, — ухмыльнулась Гарри. — Кто ж ему позволит снова безобразничать? Нет, профессор, вы меня не убедили.
Великий Светлый Маг смотрел на трёх ни капельки не испуганных девочек и думал: — «Какие же они наивные!»
— Он считает нас наивными, — сообщила Рони.
Попытавшись проникнуть в сознание к этой рыжей грубиянке, Дамблдор отчётливо увидел там вскипающий котёл, из которого через края вылезала бурая пена. Секунда — и последовал взрыв, обваривший его с ног до головы. Непроизвольно дёрнувшись назад, директор разорвал визуальный контакт и встретился со взглядом Гермионы, словно приглашающий его заглянуть к ней в сознание.
Заглянул. И оказался среди огромных стеллажей, заполненных тяжеловесными фолиантами.
— Акцио, книга! — прозвучали слова, произнесённые девчачьим голоском, и в то же мгновение тонны увесистых томов со всех сторон обрушились на него, давя, плюща, дробя и трамбуя. Через мгновение он умер, раздавленный лавиной печатной и рукописной продукции.
В себя пришёл только после того, как к его носу поднесли нечто, ударившее через дыхательные пути в затылок и встряхнувшее весь организм.
— Простите нас, пожалуйста, — щебетала Гарри.
— Мы такие неловкие! — ехидно поясняла Рони.
— И больше так не будем, — подвела черту Гермиона. — Вы, мне кажется, тоже не станете больше прогуливаться по минному полю. Так что там у нас насчёт хрокрукса?
— Яд василиска или «Адское пламя», — уверенно ответила Рони.
— Стерва ты, Ронька! — вскипела Гарри. — Нельзя шнырять по чужим мыслям без спросу.
— А что вы разыскивали в доме Поттеров? — не позволила развиться скандалу Гермиона и задала профессору очередной вопрос.
— С чего это вы решили, будто я что-то там искал? — искренне удивился Дамблдор.
— Мантию-невидимку, — озвучила не прозвучавший ответ Рони. — Она какая-то особенная. Такая, что круче только яйца.
— Жалко, что вы не желаете с нами сотрудничать, — искренне огорчилась Гарри. — И что мой домик поломали. Зачем вы подкинули поддельную волшебную палочку, мы уже догадались, — кивнула она своим мыслям. — Однако не поняли, как добились от Петтигрю разрешения на снятие «Фиделиуса»?
— Закрылся, — прокомментировала Рони. — Значит, или не ответит, или соврёт.
— Да что вы себе позволяете!? — раздражённо воскликнул директор.
— Пытаемся понять, с нами вы, или против нас, — ответила Гарри. — Вы скрываете важнейшую информацию о противнике, чем и развязали нам руки.
— По законам военного времени многие моральные ограничители снимаются, — объяснила Гермиона.
— Так на каком кукане вы держите Северуса Снейпа? — спохватилась Рони. — Почему он ничего о вас не сообщает?
— Экспеллиармус, — Гарри не пропустила движения руки старого волшебника в сторону волшебной палочки. — Как вам не стыдно нападать на детей!
— Вы нас глубоко разочаровали, директор, — печальным голосом пояснила Гермиона.