Общее положительное впечатление едва не развеялось, когда в самом конце эти девочки одновременно вцепились в мяч и рухнули, затеяв нешуточную свалку. Что называется, пошли клочки по закоулочкам. Пока он добежал до кучи-малы, чтобы разнять дерущихся, в воздух взлетел лоскут из футболки и ясно различимый клок волос. Что странно — остальные дети и не подумали вмешиваться в эту минутную склоку. Теренс, самый крупный и авторитетный мальчик, сбегал в раздевалку и принёс из аптечки пузырёк перекиси, а Грета приготовила иголку с ниткой.
— Они ещё маленькие, сэр, — объяснила Ханна. — Но очень милые. Не надо их наказывать. Это не со зла, а просто… вспомните, каким сами были в их годы.
Поэтому происшествие осталось без дисциплинарных последствий и, когда он рассказал о нём в учительской, классная дама одобрительно кивнула.
— Этих девочек не стоит… обижать. Они никого не трогают, но друг друга в обиду не дают. Видели бы вы Теренса, когда тот косо посмотрел на Грейнджер. Это кучерявая — она самая вредная, потому что постоянно задаёт неудобные вопросы. Кроме того, девочки из старшей школы часто с ними разговаривают, как с равными. Особенно с рыженькой.
— А с чёрненькой?
— Она очень любезная девочка. И старательная. А физическую развитость легко объяснить тем, что они занимаются хореографией и весьма в ней преуспели. Просто не делайте им скидок на возраст, и всё будет хорошо. Совершенно беспроблемные дети. Просто иногда дерутся.
— То есть, как это — дерутся?
— Да я и сама не пойму, как, но Курта из выпускного класса, когда тот неодобрительно высказался о причёске Рони…
— Да, как-то этот Курт сразу словно повзрослел, — задумчиво проговорила химичка. — А то ведь проходу от него никому не было. И девочки ходят ко мне на факультатив.
— А ко мне — только Поттер, — кивнул физик. — Сидит и слушает, но с практическими заданиями справляется. Хотя, да, ей помогают старшие.
— Я этого сучёнка научу правильно питаться! — Гермиона нарисовалась на пороге кухни в тот момент, когда остальные домочадцы устраивались за столом. На поводке за ней следовал Черныш, радостно виляющий хвостом. — Нет! Вы можете себе представить! Он накупил полную кладовую сухого собачьего корма и каждый день насыпает его в миску, потом превращается в собаку и жрёт.
— Ну, я же отпрыск древнейшего и благороднейшего рода, — ухмыльнулся, превращаясь в человека, Сириус. — Меня никто не учил готовить. А попросить домовика у мамы я не могу — мы не настолько с ней помирились. Тем более, она выжгла меня с родового гобелена, а эльфы на это очень сильно реагируют.
— В общем, спать он будет снова под крыльцом, — топнула ногой Гермиона. — И ещё — покупать продукты, какие мама велит. Да? — посмотрела она на Эмму.
— Тогда пусть утром и вечером сопровождает вас на прогулке, — Дэн успокаивающе положил ладонь на руку жены. — Ведь, вам, Сириус, не будет затруднительно немного побыть в наморднике исключительно ради небольшого моциона для девочек. А то они чересчур мало движутся. Для своего возраста.
— Конечно, — Блэк с удовольствием принял из рук Эммы тарелку рагу и принялся его поглощать. — Хорошие стороны начинаешь ценить только тогда, когда что-то меняется в жизни.
— А что за тёрки у тебя с матерью? — нахмурилась Гарри. — Тебе же было велено с нею помириться. В чём проблема, крёстный?
— В родовом гобелене. Меня же с него выжгли. То есть для мамы я, конечно, сын, но не член семьи. Мы нормально общаемся на отвлечённые темы, но некоторая натянутость в отношениях сохраняется.
— А какие ещё члены семьи у неё имеются? — спросила Эмма.
— Никаких. Мой младший брат Регулус был её последней надеждой, но он пропал без вести уже довольно давно, а гобелен отметил, что он умер. С тех пор мама сильно не в себе, но меня по-прежнему не одобряет.
— Какая, всё-таки, гадость этот ваш волшебный мир, — воскликнула Гермиона.
— Действительно, — кивнул Дэн. — Напоминает впечатления от рассказов о жизни религиозных фанатиков.
— Мусульманских? — оторвалась от тарелки Рони.
— В христианском мире своих хватало, — хмыкнула Эмма. — Важно слово «фанатики». То есть те, кто не хочет думать, а предпочитает верить.
— И это никак не лечится, — развёл руками Дэн. — Так что — добро пожаловать, Сириус.
— Не лечится? — взвилась Гарри. — То есть, твоя мама должна считаться мне крестной бабушкой, но она фанатеет от… от чего она фанатеет?
— От теории чистокровности. В этом плане я для неё — отрезанный ломоть, потому что не одобряю этой глупости. А твой, Гарри, отец, вообще женился на самой настоящей грязнокровке. То есть на маглорождённой — твоей матери.