— Девочки! — вмешалась Эмма. — Вам следует подняться наверх и сесть за уроки. Тут у нас намечается взрослый разговор.
Девочки встали и вышли.
— Да, — кивнула Гермиона, входя в комнату с письменными столами. — Рано им пока знать, что нам известно, откуда берутся дети.
— Но притча про монаха Менделя меня не убедила, — на ходу заспорила Гарри. — И вообще, горох — это не люди. Даже проверять не стану эту гнилую теорию.
— Мушки-дрозофилы — более благодарный материал. Они быстрее плодятся, — задумчиво кивнула Рони. — А потом можно будет спрограммировать расчёты на компе. Надеюсь, данные, полученные независимо, тебя убедят?
— Мухи — тоже не люди, — заупрямилась черноволосая. — Мне нужно допросить крёстную бабушку.
— Как ты до неё доберёшься? — хмыкнула Миона. — Меня-то камин в дом Блэков не пустил.
— Мы не избранные маглокровки, как ты, — хмыкнула Рони. — А простые и незатейливые потомственные волшебницы.
— Или дадим крёстному фотик. Нам, чтобы туда прорваться, хватит вида и одного квадратного ярда пола. — поддержала рыжую черноволосая.
— Или тупо постучимся в дверь с улицы, — покладисто согласилась Гермиона.
— Ты самая умная из заучек, — гоготнул вошедший в комнату Сириус. — Через час пойдём на прогулку. Мне очень не хватает того «бобби», который обычно за нами присматривает.
— Джим — клёвый чувак, — парировала Гермиона. — Он заходил поговорить с папой. Им обоим нравится, когда в нашем городке всё спокойно. К тому же, его сын Теренс теперь учится в одном классе с нами. Считай — родственники.
Денег в этом хранилище лежало меньше, чем в сейфе Поттеров, но больше, чем у Гермионы. Зато тут были разные волшебные штучки, с которыми девочки сейчас и разбирались.
— Чернильница-неиссякайка это, конечно, круто, но до поступления в Хогвартс не понадобится, — вслух размышляла Гермиона. — Это там все пишут перьями, а пока нам и обычных ручек хватит.
— Зачем Сириус оформил тебе доверенность на доступ к сейфу своего покойного дядюшки? — удивилась Гарри.
— Я же слежу за домом и веду все расходы, а мистер Блэк ужасно неорганизованный и совершенно безответственный. Хорошо, что он и сам это осознаёт. Вот и попросил меня присматривать ещё и за своими финансами. Кстати, доходов у него нет — одни траты. Никак не соображу, на какую работу его устроить. А то, рано или поздно, всё это закончится. За мотоцикл особо больших денег не выручишь, а продавать дом мне не хочется — он уютный и я к нему уже привыкла.
— Где, вообще, работают волшебники? — Гарри повернулась к Рони.
— Все папины знакомые — в министерстве. Там целая туча разных отделов и департаментов.
— Не хочу, чтобы Сириус становился чиновником, — поморщилась Миона. — И не могу себе представить его продавцом где-нибудь в Косом переулке. Лучше пусть устроится на завод или на какую-нибудь ферму. Сначала учеником, потом рабочим, а там и до мастера дорастёт со временем. Это самый верный и честный заработок.
— Никогда не слышала ни о каких заводах в волшебном мире, — пожала плечами Рони. — И о фермах тоже.
— Это-то и странно, — развела руками Гермиона. — Драко в своей писанине про источники доходов его семьи написал какую-то галиматью про финансирование торговых операций. А содержание самих операций не раскрыл. Якобы, это коммерческая тайна. Логика подсказывает, что Люциус тянет из обычного мира в волшебный какие-то товары…
— Например — жрачку, — подхватила Гарри.
— Продаёт за галеоны, меняет их на фунты и закупает новую партию товара, — продолжила Рони.
— Но тогда фунты в волшебном мире должны расходоваться и дорожать, — остудила подруг Гермиона. — Но этого не происходит. То есть каким-то непонятным путём неволшебные деньги попадают к гоблинам в банк. А узнать хоть что-нибудь у этих коротышек решительно невозможно. Кстати, вот они — футляры для ношения волшебных палочек. Как раз три штуки, как и указано в реестре.
— Зачем они тебе? — удивилась Рони.
— Мы же носим палочки в рюкзаках. А если пнёт кто, или сама по башке кого отоваришь? Хруп — и палочке конец. А тут — чары неразрушимости. Старинная работа кого-то из твоих, Гарри, предков. Видишь, клеймо мастера.
— Круто, — обрадовалась Рони.
— Майкл Поттер тысяча семьсот одиннадцатый год, — прочитала Гарри. — То есть наша семья действительно старинная.
— Интересно, а родовой гобелен у вас в доме был?