— Шизанутые, — сообразила Гарри.
— Примерно так, — кивнула Гермиона. — Это условие можно считать необходимым, но не достаточным, иначе от привидений душевнобольных было бы негде протолкнуться.
— Отмечали ещё приверженность некой идее, обычно — мести. То есть душа повреждалась у тех, кто напряжённо лелеял планы ужасных деяний: кровавой расправы, например, кражи или уничтожения чего-то важного. Словом — это люди, сознательно пошедшие на злодеяния. Или мечтавшие о нём.
— Картинка интуитивно понятная, — кивнула Миона. — Про таких иногда говорят, что ненависть расколола им душу. Тогда возникает вопрос о второй части этой души — куда она подевалась. Ведь, если душа бессмертна, то бессмертны и части её.
— Бессмертность второго фрагмента не доказана, — развёл руками Сириус. — Этот вопрос не исследовался, и данные о судьбе утерянной части в книгах не зафиксированы. Во всяком случае, я не нашёл упоминаний.
— То есть, лежит где-нибудь, или развеялась по ветру, но душа владельца потеряла целостность и не может попасть в место упокоения, — сообразила Гарри. — Тогда она и приобретает похожее на оригинал призрачное воплощение, пытающееся продолжить исполнение замысла, прерванное смертью.
— Возможно, — кивнул Блэк. — Главное — нецелая душа остаётся в нашем мире. — Потому что, кроме привидений (достаточно редкого явления), остаются ещё и бесплотные души — что встречается ещё намного реже. А ведь нас интересует именно этот вариант. Почему они не создают себе эфемерную оболочку?
— Потому что не хочут, — отрезала Рони.
— Возможно. Известно, что они пытаются вселиться во что-нибудь живое, овладеть телом и…
— Захватить контроль над ситуацией, — подхватила Гермиона. — Но душа настоящего владельца тела будет сопротивляться.
— И, скорее всего, изгонит вселенца, если, конечно, он не обманет свою жертву, не убедит, что с гостем в башке жить хорошо, — кивнула Гарри. — На своей-то территории отбиваться проще. Я в шесть лет Волдеморта наладила под сра… прогнала.
— Что?! — подскочил Сириус. — Он пытался завладеть тобой!
— Спокойнее, Сиринький, ты же не станешь делать трагедии из мимолётного боевого эпизода, — принялась успокаивать Блэка Гермиона. — А, слушайте, девочки, этот гад не мог не знать, как трудно захватить чужое тело. Чего ему в Квиррелле не сиделось?
— Мы его тогда так сдавили, что казалось — кранты. Вот Волдеморт и оценил перспективы оставаться в старом носителе, как плохие, — пояснила Рони. — Решил попытать счастья в самой маленькой из нас. Ну и нарвался. Но, правда, Сириус, не напрягайся так. Да, мы воюем. Была передышка, но она закончилась. Нам не хватает знаний о противнике — мы очень рассчитываем на твою помощь. Итак, душа Волдеморта не переходит в мир иной, потому что не целая. Давай дальше — как с ним бороться?
— Чётко помню мечту этого гадёныша обрести собственное тело, — напомнила Гарри.
— И это объяснимо, — кивнул Сириус. — В чужом он не способен полностью вернуть себе свои силы. Так, сможет немножко пакостить, но серьёзной угрозы ни для кого представлять не будет.
— Отсюда новая задача, — строгим тоном заговорила Гарри. — Нужно обеспечить ему такую возможность. Потом допросить и, если выяснится, что именно он убил моих папу и маму — грохнуть эту сволочь.
— А если не сознается? — ухмыльнулся Сириус.
— Там видно будет, — махнула рукой девочка. — Если не он, тогда грохать придётся другого.
— То есть ты предлагаешь мне выяснить способ создания нового собственного тела для бесплотного духа? — сообразил Блэк.
— Нам больше не к кому обратиться, — пожала плечами Гермиона. — Моему папе хватило бы ума, но он не волшебник. У мистера Уизли просто нет времени — на нём семья. А больше мы никому не доверяем.
— Ну, пожалуйста, крёстный, — заканючила Гарри.
— Да, Сириус, вся надежда только на тебя.
Тяжело вздохнув, мужчина обвёл взглядом горы книг и вороха свитков, загромоздившие столы.
— Вот этот, — в библиотеку вошел Кричер в накрученном на манер тоги полотенце и показал серебряный медальон. — Он сможет стать той самой контрастной деталью костюма?
Раньше всех побрякушкой завладела Рони. Она приложила её к плечу в месте, где собрались складки нелепого одеяния:
— Вполне. Вещь старинная, исполненная со вкусом. Почему она такая холодная?
— Заколдованная, — объяснил домовик. — Хозяин Регулус мне оставил и велел уничтожить. Но я не смог. Поэтому буду носить её как память о том, что не сумел исполнить волю любимого хозяина, — эльф плаксиво сморщился.