— Тот факт, что метка сохранилась, намекает, что Тёмный Лорд не покинул этот мир, — попытался Северус разговорить директора.
— Да, это так, — печально вздохнул Дамблдор. — И он ищет возможности, чтобы вернуться во всей силе. Ступай. Не хочу надолго отрывать тебя от твоих обязанностей.
Такой вот разговор ни о чём. Однако, информация, которой располагает этот могущественный волшебник, не отличается от сведений, имеющихся у маленьких начинающих ведьмочек.
— Но что это за возможность? Как он собирается обрести телесное воплощение?
— Это очень тёмная магия, мальчик мой. Очень тёмная. Боюсь, разговор о ней сейчас несвоевременен.
«Неужели знает? Знает, но никому не скажет, — сообразил зельевар. — А Гарри с подружками напряжённо ищут эту информацию».
— Скажите, директор, а что, тролля в лабиринте ещё не укокошили?
— Нет, Северус. С ним никто не решился вступить в бой. Все успешные случаи прохода через тот коридор были осуществлены с помощью дезиллюминационных чар. Кто умел ими воспользоваться, прокрались незамеченными. Правда, один раз кто-то послал в него жалящее — попал в губу. Мне не удалось выяснить кто — ни один из искателей приключений в этом не сознался. А вообще-то интерес к запретному коридору уже сильно ослаб — не так много студентов оказались исполнены настоящей отваги.
В воскресенье после обеда девочки нашли время заглянуть к Хагриду. Лесничий любил гостей. И любил показывать им разных зверушек. Сегодня было знакомство с фестралами.
— Умные они, — твердил полувеликан. — Добрые и послушные. Куда хочешь отвезут — только адрес назови. Ой! Зря я это сказал. Вы же теперь, наверно, повадитесь на них домой летать в гости к родителям?
— Нет, что ты, — поспешила успокоить его Гарри. — Мы понимаем, что такое дисциплина. Ты ведь тоже понимаешь, как она нужна. Сам собачку трёхголовую к ней приучал.
— Вы к Пушку не суйтесь. Он очень опасный и непредсказуемый.
Девочки переглянулись — и как они могли забыть о том, сколько ценной информации вываливает на них этот простоватый и очень приветливый мужчина! С ним нужно всего лишь разговаривать, а уж, чего он наляпает языком, этого заранее и не предугадаешь.
— Да мы и не совались — ребята между собой перетирают. Вернее, обсуждают рецепты снотворных зелий.
— Это они напрасно, — крякнул лесник. — Ему никакие зелья нипочём. Он ласку любит. Споёшь песенку или музыку наиграешь — его сразу и сморит от полноты чувств. Животные, они понимают, когда до них с добром. А чего это вы фестралов разглядели? Они кому попало не видны. Только тем, кто был свидетелем чьей-то смерти.
— Городские мы, Хагрид. В тесноте да в сутолоке чего только не случается. То машиной собьют, то с моста человек свалится или инфаркт кого прямо на улице прихватит. Так что просто по закону больших чисел избежать этого вряд ли кто смог к одиннадцати-то годам. А всё же, что твой Пушок охраняет?
— Не вашего ума это дело. Оно касается только Дамблдора и Николаса Фламеля.
— Фига се! — воскликнула Рони. — Чего это ради решили притаранить в Хогвартс Философский Камень?
— Разве что, нацедить из него эликсира жизни и отпоить Волдеморта, — развела руками Гарри. — Хагрид! Ты не знаешь — бесплотные духи умеют пить эликсиры?
— Это вряд ли, — засомневалась Гермиона. — Если бесплотный, то и головы у него нет. Некуда ему пить.
— Что бы вы понимали! — воскликнул полувеликан. — Маленькие ещё, а туда же — рассуждать. Да этот Том, он такой весь из себя хитрый, что наизнанку вывернется, а своего достигнет.
— Том? Так Волдеморта звали в детстве? — сверкнула глазами Рони.
— Старостой он был на Слизерине. Ой! Зря я это сказал!
— А фамилию помнишь? — попробовала поднажать Гарри.
— Всё, не приставайте ко мне с вопросами. Садитесь скорее верхом, да полетайте над озером. А только безобразиев всяких наш директор не допустит — великий человек Дамблдор.
Странное дело — списка старост Хогвартса в школьной библиотеке не нашлось.
— Это же не архив, — пожала плечами мадам Пинс. — С чего ему здесь лежать?
Тогда Рони отправила письмо отцу с правильно сформулированным вопросом. В полученном через три дня ответе Артур Уизли сообщил, что речь идёт наверняка о Томе Марволо Риддле тысяча девятьсот двадцать шестого года рождения. Хагрид учился тремя годами младше. И еще годом младше тут же училась Минерва МакГонагал.
Да, в Министерстве все нужные документы сохранились.
— Ну что? Пойдём к нашему декану? — с сомнением в голосе спросила Миона. — Или она так и не простила нам Рыжика?