Как же я соскучилась. Мгновение в объятиях Дэна стоило половины моей жизни. Я неслась к нему, и мне становилось безразлично, что сейчас папа зайдет и накричит на меня. Если Дэн здесь, то он пришел знакомиться. О, он тоже не может долго без меня. Эта мысль разливалась медом по венам.
Но потом. Жизнь меня не готовила к тому, что полседовало.
- Екатерина! - отец был зол. Голос звенит струнами гнева.
Да, я перегнула палку, и позволила себе слишком много. Но это же ..
- Папа, это Денис ...
- Я вижу.
Взгляд отца с молниями впился в Дэна так, будто он хотел его убить. Я ничего не понимала. Ничего из того о чем они говорили. И почему Дэн побледнел. И те его слова.
Они вырывались из его красивых, сексуальных губ, как удары палки по мих плечах. И я все не могла понять, зачем он так?
- Я трахал ее, - говорит Дэн. И у меня шумит в ушах так, что я не слышу следующую фразу. Разве так можно говорить?
- Вон! - кричит отец. Но Денис насмехается.
- У меня есть еще куча фото. И их увидит вся страна, если ты не дашь мне денег.
Это все то, что между нами было - ради денег? А я дура поверила? Как же так? Как?
Отец и Денис сцепляются в драке. Я кричу им, охране, чтобы прекратили это. Просто потому, что не могу смотреть, как они друг друга бьют. Меня переполняет такой ужас, что кажется, волосы шевелятся на голове.
А сердце ... Оно разбито на миллионы кусков, и сейчас мужчины топчутся по обломкам.
Я его люблю! Люблю этого урода, который взял мою девственность, потому что просто хотел денег! И не могу прекратить любить. И от того в груди жжет, слезы душат противным клубком. И мне хочется, чтобы все это было просто сном. Плохим сном.
Ибо так же не может быть? Разве он мог быть таким подонком? Зачем?
Я иду с гостиной. В свою комнату. И все еще надеюсь, что все что было, мне просто послышалось.
- Что там за шум, милая? - за свои комнаты показалась мама. В блестящей пижаме, и с маской для сна в руках.
Все кажется таким иррациональным сейчас.
- Там отец и Денис дерутся, - отвечаю я, словно это должно все объяснить. Но на самом деле и сама мало что понимаю. Только то, что никогда не видела отца таким злым.
Мама спускается со второго этажа, я стою наверху, и вижу, как скрученного Дэна тянет на выход охрана.
- Виктор, - мама громко зовет папу, который выходит следом. - Что происходит?
- Объявилась моя проблемка, - отец уже овладел собой. Он криво улыбается.
- То есть?
- Алименты.
- А, это тот самый сын ...
Мама возвращается, будто для нее и так все ясно. А я еще больше запутанная.
- Пойдем, Китти, - мама мягко берет меня за плечи. - Вижу, ты сильно напугана.
- Что папа имел в виду? – не смотря на душевную боль я больше не могу игнорировать их странные разговоры. Потому что понимаю, что и мама, и папа, знают Дениса.
- Ох, не увереная, что должна тебе это говорить, - мы заходим в мою комнату. Здесь все такое дико чужое для меня. Розовое. Детское. А я вдруг понимаю, что уже выросла. Только что произошло крушение последней моей иллюзии ... Но предательство Дэна это только цветочки. Как оказалось: - Дело в том, что твой отец был женат до нас. И у него есть сын. Твой брат. Но вижу, что они что-то не поделили ...
- Брат? - мир качается. А в голове набатом бьются слова: «Та что украла у меня отца? Я никогда ее не видел, но скажу честно - ненавижу ее больше всего, потому что она получила все то, что могло принадлежать мне ».
Я лечу в глубокую тьму. Это сейчас мой единственный приют. Потому что моя душа не может выдержать правду. Денис все знал. И свершил свою месть самым отвратительным способом из возможных. Между нами не было никогда любви. Это я все себе придумала. Отдавалось ему, влюбилась в него, позволила превратить себя в марионетку. А он просто хотел нас всех уничтожить ...
15 Денис
Удар приходится по скуле, моя голова дергается, но ни уклониться, ни ответить я не могу. Отцовые мордовороты умеют бить. В основном их тычки приходятся по корпусу, так что у меня уже давно забило дыхание от этого бесконечного града.
- Где фото?! - повторяет человек, снова заносит руку с кулаком.
- не ... нету ...
- Стой! - в круг света входит Виктор Эдуардович. - Похоже, наш гость готов говорить?
- Угу, - я киваю. Боль, разливается телом, и отдается острыми шипами при каждом вздохе, что приводит меня в чувство. Должно быть наоборот. Но вот оно как. Вместо того, чтобы упиваться своей потерей Карамельки, с меня будто выбили весь шлак.