- Было бы замечательно, - выдавила я из себя ему в ответ.
Да! Огромная дыра в голове выглядела бы прекрасно! По крайней мере, я бы не мечтала о его губах и прикосновениях!
- Дети, обращайтесь вежливо, - тоном воспитательницы из детского сада попросила мама.
Ей, думаю, тоже трудно видеть прошлое отца. Но она по крайней мере знала об этом Денисе. В то время как все остальные - нет. Это тоже было несправедливо.
Я сидела со всеми весь ужин и смотрела в свою тарелку, в то время как отец наигранно бодро рассказывал о воссоиденении семьи. Такое впечатление, что он радовался появлению Дениса. Наконец у папы появился сын. В то время, как я превратилась в разочарование и хлам!
Наконец подали десерт, который я так же не стала есть. И нам было можно покинуть столовую. Средневековье какое-то. Но раньше меня эти семейные вечера не раздражали. Наоборот. Было так хорошо собираться всем вместе за одним столом ... До появления Дениса все было хорошо.
Последний тоже встал. Поморщился от резкого движения. И у меня тут же что-то надорвалось внутри. Неужели его били? Бог мой! Папина охрана способна на всевозможные омерзительные вещи!
Я вернулась в комнату, залезла в душ. Но из мыслей все равно не шел Дэн и волнения за него усиливалось. Как он? Может надо зайти к нему и узнать все ли с ним в порядке? Но зачем мне это? Просто высказать ему все, что я о нем думаю? О да! Выплеснуть на него всю желчь, что собралась! Весь яд! Сказать ему как я его ненавижу!
Я достала очередную пижаму с утятами, и наспех промакнув волосы полотенцем, направилась к двери.
17 Денис
Какой же я подонок! Просто самому от себя противно! Стоило увидеть несчастную Китти, как желание уничтожить себя усилилось востократ. Я так обидел ее.
А я все так же чувствую к ней любовь. И сука чертову жажду! Гляну на ее зареванное лицо, а у меня член встает! Что за чертовщина? Чего я такой больной и извращенный? Разве можно допустить, чтобы моя похоть вышла из под контроля?
Я несколько раз напоминал себе, что Екатерина моя сестра! Но бесполезно. Я хотел ее. Обнять, зацеловать, защитить, спрятать от мира и любоваться своим сокровищем в одиночестве.
Да разве я могу защитить ее от себя, и при этом не сделать больно? Я не знал. Как быть, тоже не представлял. Лучшим выходом из ситуации было бы слинять из этой золотой клетки, именуемой домом моего отца. Я жалел, что выполнил посмертную волю, матери и вообще приехал сюда.
Но уйти от Бойка я теперь не мог. Он знал, как держать меня за яйца. Всего лишь угроза сделать Китти неприятности, и я уже послушный.
К счастью мои пытки будут продолжаться недолго. Самолет у меня завтра вечером. Отец согласился отправить меня для адаптации в другую страну. Чтобы с началом учебного семестра я овладел языком и обычаями страны, в которой мне придется жить ближайшие несколько лет. Я даже не знаю, куда именно я полечу.
Что ж ... меня ничто не держит здесь. А быть как можно дальше от Китти не такая уж и плохая идея, учитывая то, что я все еще не могу себя заставить себя не подглядывать за девушкой, делая вид, что очень заинтересован ужином.
Наконец, все закончилось, и я смог вернуться в свою комнату. Надо держаться от Карамельки на расстоянии. Не видеть ее, не слышать. Вот только ее сладким запахом, кажется, пропитался весь дом. И даже ложась на новую кровать, усаживаясь так, чтобы не болели отбитые ребра, я чувствовал, что Китти словно рядом.
Член мне больше не был подконтрольным. Я должен признать, что делаю себе больно, но не могу остановиться. Я был одержим своей конфеткой! Все что мне было нужно - это она. Ее манящее мягкое тело. Ее близость. И от того, что нам нельзя быть вместе я хотел ее только больше. Запретный плод только усиливал жажду.
Надо бы сходить в душ. Включить холодную, нет, ледяную воду, и смывать эту жажду потоками воды, пока мой член не станет маленький и мягкий! Я болен!
Оставалось надеяться, что хотя бы Китти сейчас меня ненавидит. И не чувствует всего того, что переживаю я. Видимо все дело в том, что я не знал, что она моя сестра. И теперь продолжаю воспринимать ее как любимую девушку, а не как родственницу. Она яд, который проник своею золотою пыльцой мне в кровь, и теперь контролирует мои эмоции, мою похоть и желание.
Лишь бы у нее все ее чувства прошли. Лишь бы тень обожания, что я заметил сегодня, мне просто померещилась. Пусть это будет обман зрения. Я хочу, что бы ее чувства сгорели в пламени ненависти ко мне. Так будет лучше для всех.