У журналиста чуть ли не выпадают глаза орбит.
– И твой отец…
– Угу, – киваю. – Но детали – скоро. Пока можешь подогреть немного публику. Но не очень распыляйся, потому что Виктор Эдуардович может включить такой ответ, что все накроется…
– Не дурак, Катя.
Мы расходимся друг с другом. Я продолжаю пить, надеясь, что пьяная я легче переживу секс с Артуром. Тем временем моего парня все больше распирает нетерпение. И он чуть ли не насильно забирает меня с вечеринки.
31
Артур заказал целых два букета цветов. К тому времени, как мы добрались до него в квартиру, меня уже хорошо развезло. Я чувствовала себя такой пьяненькой, что хотелось хихикать от комичности ситуации в которой оказалась.
– Хочу рассыпать лепестки цветов по нашей кровати, – делится планами Артур.
– Ты что! Как можно с такими розами вести себя так по варварски? – я не сдерживаю смешок. Представляю, как эти лепестки запихаются мне куда-нибудь, или налипнут на кожу. Боже, это надо додуматься до такой романтики!
Вот повезло с женихом, да повезло.
Я ставлю цветы в вазу, и начинаю делать селфи. Выставлю в соцсети. Для поддержания образа успешной и счастливой пригодится.
Артур протягивает мне очередной бокал с шампанским. Очень кстати, котик. А вот с поцелуями не спеши…
– Может ты в душ? – придумываю, как его провести. И быстренько пью все из бокала до дна, а потом еще и из бутылки для храбрости! Ну все, я пьяна и румяна. То есть готова к совокуплению.Кажется мне, насколько фиолетово все, что я даже ничего не почувствую. Прекрасно.
Села в гостиной на диван, и вдруг подумалась толстая страшная деталь. А как я объясняю Артуру, что не целомудрена? Я же говорила что… Вот засада. И голова кружится. Я ложусь, потому что сидеть невмоготу. А мозг все не может придумать достойную отмазку. В то время как глаза закрываются сами собой.
Проснулась я рывком, голова тяжелая, глаза болят, на улице день, свет слепит. Тело чесалось, передавленное лифчиком и вечерним платьем. Я одета и сама в спальне. И кажется в мою честь никто не соблазнился.
Артур благороден к котовому мозгу. Денис на его месте точно воспользовался пьяной девушкой. По крайней мере, полапал бы. А мой жених даже платье с меня снять постыдался.
Я бегу в душ, где совсем прощаюсь с легким похмельем. И возвращаюсь в кухню в Журбу. Он полуголый. Красивый. Этого не отнимешь.
– Ты не сердишься, что я заснула? – целую его в обнаженное плечо, чувствуя к нему нежность. Из него бы получился хороший друг…
– Зависит от того, я мы проведем сегодняшнее утро, – Артур ловко прижимает меня к столу. Целуется. Нет, я не чувствую отвращения. Просто безразличие, как всегда.
– Ну, Артур. Я опаздываю, - даже придумывать ничего не приходится. Дело у меня действительно много после командировки.
- Отмени все!
– Артур, прекрати так делать! Я понимаю, что опрометчиво заснула вчера, хоть и обещала петтинг.
– Дорогая, тебе не кажется, что это слишком? – складывает руки на груди. – Давай поженимся немедленно? Сегодня? И я тогда перестанешь сопротивляться?
К такому повороту событий я не готова.
– Я не готова, – шепчу мужчине. – Да и папа не обрадуется такому быстрому браку, это навредит его репутации, пойдут всевозможные сплетни, что я залетела, нет, Артур, это не лучшая идея.Давай сделаем все по-человечески. Подаем заявление, организуем пресс-конференцию, фотосессию…
Придумываю на ходу, как можно отсрочить брак. Мне нужно немного времени. Для того чтобы слить папу. А потом. Потом, Грусть и сам не захочет на мне жениться. Я уверена.
Я прощаюсь с Артуром, обещая ему обязательно позвонить по телефону. И убегаю от него. Уже по дороге понимаю, что идея с помолвкой не так уж плоха. Это отвлечет отца, он сосредоточится на событии и даст мне время.
Едва успеваю заехать в свою городскую квартиру, чтобы переодеться. И уже готова выходить, как в дверь кто-то звонит. Странно, потому что никто не знает, что я здесь.
Я безопасно открываю дверь и замираю. Денис.
Я хватаю ртом воздух. Не в состоянии скрыть недоумение.
– Что ты…
– Ты где ночевала, здесь? – он рычит, и подвигая меня в коридор, врывается внутрь квартиры и закрывает дверь.
Мгновенно накатывают упоминания. То, что было мертвым и погребенным под слоем пепла оживает, и снова обжигает меня.
- Не твое дело, братец, - я ехидничаю.
Но он свирепствует, прижимает меня к стене, заглядывая в глаза сверху вниз.