Надо было спасать все как-то, но я понятия не имел как.
33 Китти
Настроение скатилось в ноль. Я не могла разобраться в себе и своих ощущениях. Все что я делала, было таким противным, грязным, но все равно доставляло кучу удовольствия.
У меня ведь секса не было шесть лет! И что теперь думать – от всех мужчин я убегала, как ошпаренная, а от Дениса даже убегать не хочу. Это самое ужасное. Я думала, что придется переступить через себя и собственные принципы, но стоило ему оказаться снова близко, как я поплыла, как сахарная вата в молоке.
Плохо! И даже выражение его растерянности и беспомощности не помогло. Я не чувствовала себя победительницей в этой битве. Сколько раз я думала, как ударю его тем же оружием, что бил когда-то он. Я уничтожу и растопчу его планы на счастливое будущее. Я думала это принесет мне покой.
Но вместо этого были встревоженный голод и пустота, которую кажется не заполнит никогда и ничто. В буквальном смысле пустота – отсутствие части органов в моем теле, что практически делало меня не в состоянии стать матерью. Делало калекой в понимании общества. И в своих собственных глазах я была такая – пустышка, без всякой пользы. Кукла, проживающая жизнь бесполезна.
Поняла, что не хочу больше никого видеть сегодня. Отменила встречи с Артуром, покидала сменную одежду в сумку, и уехала в города, где были наши филиалы. Большой потребности в моем присутствии не было, но я решила, что лучше держаться от Дэна и своей так называемой семьи как можно дальше.
Мы принимали участие в выпускных мероприятиях учеников интернатов, затем был праздник мороженого в каком-то городке, где детям раздавали подарки. Там, среди этих людей, я была не просто бесполезным украшением, придатком отцовской политической карьеры, его марионеткой. Там я была кем-нибудь нужным. И возвращаться домой совсем не хотелось.
Но Юля сообщила, что пресс-служба отца организовала все для объявления о помолвке с Журбой. Поэтому должна была возвращаться. И как ни Артур не пытался деликатно отсрочить это событие, я понимала, что мне оно нужно. Такой инфорпривод, лучшее основание для того, чтобы растоптать депутата Бойчука.
С Артуром что-то происходило. Я не была слепой. Чтобы не понимать, что он начал меняться. То внезапное раздражение, то холодность. Все эти эмоции, что он старательно маскировал, все равно прорывались наружу.
Однако к родителям домой он приехал вполне доволен. Правда, присутствие его родни меня напрягало. И если с его отцом я почти не общалась, то Ангелина Журба меня сразу невзлюбила, и это чувство было взаимным.
Она была такой яркой, жизнерадостной и счастливой. Вот и сейчас нацепила подобие индийского сари, цвета моркови, волосы выкрасила в дикий фиолет… Мне должно быть как раз так, фиолетово, по ее виду. Но то внутреннее счастье, которое излучала женщина, заставляло ей завидовать.
- Как день прошел? – приглашаю Артура сесть рядом. Пока мать хлопочет на кухне, а будущая свекровь пошла дегустировать вина, у нас с женихом есть время поговорить. Только вот темы для разговора мне в голову никаких не приходит. Мы – чужие люди. Это чувствуется так остро, как никогда.
- Прекрасно А ты как съездила? – мужчина берет меня за руку. Мягкая ладонь, совсем не такая как у Дениса. Черт побери, почему я сейчас об этом вспоминаю?
– Все эти бедные дети, – я вздыхаю. – Мне так жаль их. Была в приюте для детей с ДЦП, они так страдают.
- Если вам так жаль их, - отзывается Лина, которая, как оказалось, подслушивала. – Усыновите несколько. Денег вам точно хватает, поставите их на ноги.
- Я бы с радостью, - открыто лгу я. Не уверена, что готова взять на себя такую ответственность. Да и если быть искренней, что в глобальном плане изменит мой поступок? – Но усыновление нескольких детей совершенно не спасет ситуацию. Другие останутся страдать в невыносимых условиях. Здесь нужно решать проблему на уровне государства. Надо удачная программа защиты детей.
Артур кивает. Его, вероятно, тоже отталкивает мысль о чужих детях, когда у него столько планов на собственных. Жаль, что моя кандидатура на инкубатор его разочарует.
Упоминание о детях, которых у меня отобрали вдруг раздражает старую рану. Буквально чувствую, что у души появилась новая дыра. А там и так – решето.
Я бездумно переключаю каналы, чтобы заполнить шумом телевизора необычную некрасивую паузу между мной и Грустью.
– О, люблю этот фильм, – натыкаюсь на старое кино. – Это же «Красавица»!