– Ясно. И Бойчук тебя отправил из страны? – Артур держал лицо. Ему было не понять мои эмоции.
– Да! Доволен?
- Не знаю, - немного устало ответил Артур, провел пальцами по вискам, и ушел.
Ну, наконец!
Я упал на подушку, и несколько минут наблюдал за потолком, даже не думая, кто я и где я. Какая-то гигантская пустота затягивала меня. Я ошибся, и та ошибка была фатальной. До сих пор я считал, что уехал, сделал плохо только себе. Думал, что Китти получила внимание отца, деньги, спокойную жизнь, без допросов и экспертиз. А оказывается, у нее были проблемы. Целая куча проблем из-за меня, а я даже не знал! Не мог помочь, помочь, изменить что-то! Я убежал от сложностей, считая себя героем, переложил все бремя ответственности на ее плечи, а сам нежился на солнце, трахал девушек, развлекался. Как себя можно после такого простить?
38 Китти
Впервые я просыпалась с удивительным ощущением – мне повезло. По-видимому, годы общения с людьми с инвалидностью сделали то, чего не могли сделать психологи. Я воспринимала свою жизнь по-другому. И автомобильная авария вставила мне мозги на место.
Меня могло раздавить, мне могло травмировать позвоночник, и я бы превратилась в неходячую. Мой мозг мог оказаться на асфальте. Я могла быть парализованной. Но мне повезло.
Я всего-то имела переломанные конечности и воспаление в брюшной полости. Разошёлся шрам на животе, набралась жидкость – все это настоящие мелочи! Я жива, нога срастется, и я снова смогу бегать как всегда.
Беспокоило меня сейчас другое – я оказалась снова в клетке. У меня отобрали телефон, из посетителей пускали только родителей, но приходила в основном мама. На несколько минут переговорить с врачами, потом дерзко смотрела на меня и убегала.
Даже Артура выгнали в первый же день, и больше я его не видела.
Все это значило одно – отец что-то пронюхал и перестраховывается. Не дает мне возможности натворить глупостей. Как же меня это бесило.
От персонала я знала, что Денис жив. Слышала, как он ссорился с охраной, но его не пустили.
Винила ли я его в ДТП? Нет. Я сама была слишком расстроена в тот день. Не стоило мне садиться за руль. Дэн отвлек меня. Это было безответственно, но я не испытывала к нему неприязни за это. Помню, как опять боялась, что он погиб, как меня выворачивало от тревоги за него, пока ждала новостей. И понимала, что где-то там под черной золой, под плавкой ненависти у меня все еще сохраняются чувства к нему. Он остается самым дорогим человеком по всему миру. Он альфа и омега моей жизни. Тот, кто делал счастливым и уничтожающий. С него все началось и им все должно когда-то закончиться.
Я теперь знала, что он не шпион.
Кажется, на третий день, когда меня прооперировали и откачали жидкость из живота, отец пришел с полицейскими. Меня допрашивали по поводу аварии, потом когда следователь ушел, Бойко остался.
– В твоем телефоне нашлось интересное СМС, – он зашел с далека. – Какие у вас с тем журналистом проблемы? – не было фамилий, но мы знали о ком речь и так.
– Я хотела дать ему интервью о планах благотворительного фонда, – нагло сказала почти правду я. – Он писал о нас несколько статей.
– С ним на встречу, ты летела?
– Да.
– не зли меня Катька. Что ты ему хотела сообщить? Ну?
– А Денис тебе не рассказал?
– Что? Вы с этим дебилом решили рассказать о своих шуры-мурах? – отец вскочил и забегал по палате.
А я лежала и чувствовала, как дрожат губы от сдержанной улыбки. Дэн не приходил меня предать в тот день. И его предложение убежать вдруг заиграло в новом свете. Он может вывезти меня. Я воспользуюсь им так, как он когда-то мной.
– Господи, папа, – я впервые за несколько лет назвала Виктора Эдуардовича отцом, и он стал как вкопанный, удивленно взглянув на меня. – Мы хотели поговорить о спортивной школе!
– В твоей машине видео регистратор! Я слышал ваши гнусные разговоры! – отец проглотил облегчение, и снова пошел в наступление.
- Мы держим себя в руках, - о да, подержали мы друг друга еще как. Но никто не должен об этом знать.
– Проблема в том, что кто-то слил эти записи Журбе, – отец сел у моей кровати.
Медленно я осознавала что произошло. И представляла, как именно Артур мог воспринять нашу ссору с братом. Было уже жалко, что я не успела поговорить с женихом сама. Но с другой стороны – так даже лучше. Но разговор вряд ли был бы мне приятным.