40 Китти
Это был сложный разговор. Я плакала, но впервые за много лет плач не душил меня по вкусу змеи, слезы не разъедали внутренности. Это было как очищение. Я омывалась влагой, как жаждущая пересушенная почва, получившая наконец дождь.
В теплых руках Дэна было уютно. Он будто отгонял от меня призраки прошлого, нависающие черными тучами над моей головой.
Оторвал меня от объятий с мужем писк щенка. Тот карабкался на диван, размахивая куцым хвостом и жалостливо скаулив, словно поддерживая нас. Я должна была поднять его с пола.Обхватила пальцами теплое тельце. В душе разливалось странное чувство нежности к беспомощному существу. Теперь было ясно, почему Дэн не смог пройти мимо этой дворняги. Оно тыкалось мне писочком в руку, попискивая, что-то отыскивая.
– Может, он голоден? – робко спросила я.
- Возможно, - видно было, что голова Дениса занята совсем другими мыслями. Во главе собрались морщинки, глаза потемнели, превращаясь в темные пропасти.
Мне стало страшно, что он натворит глупостей. Дэн импульсивен. И может сделать то, о чем со временем будем жалеть все мы. Он не представляет, какой монстр наш отец или просто не боится той угрозы, которую несет Виктор Эдуардович. А я боюсь снова потерять Дениса. Я перехватила его пальцы здоровой рукой, и попыталась подняться на ноги.
– Помоги мне, – попросила у парня. Пытаясь отвлечь его.
Дэн легко поднялся, подхватывая меня под руку. Забрал от меня цуцика, и мы перешли на кухню, где я умело покомандовала как покормить найду.
– Слушай меня, – я оглянулась, убеждаясь что мой телефон остался в гостиной. – Отнеси свой телефон в коридор.
– Зачем? – Дэн выгнул удивленно бровь. Он медленно отходил от ярости или просто прятал свои эмоции.
– Есть разговор.
Когда парень вернулся с пустыми руками, я поманила его к подоконнику.
– Есть риск, что твой телефон прослушивают, – объяснила я ему. – Как и мой. И не только в режиме звонков. А наш разговор не предназначен для чужих ушей.
И я рассказала мужу весь этот план. Об отцовской документации, фото из частных встреч с российскими политиками, все его махинации с деньгами, и обман избирателей. Все это было у меня собрано и хранилось в облачном хранилище о существовании которого знала только я. Я специально зарегистрировала аккаунт из интернет-кафе, после этого в разных уголках Украины с чужих компьютеров меняла пароли и отгружала туда информацию.
Пароль знала только я. А теперь нужно было передать всю эту информацию журналистам. И поскольку я была под колпаком, то действовать быстро и оперативно было у Дениса. Обсудив все детали операции, мы распрощались с парнем, который только нежно целовал меня в щеку, не проявляя агрессивного желания. Я была благодарна ему за отсутствие напора. Ибо еще сама не разобралась в себе.
Щенок остался жить со мной. Не то чтобы я настаивала, но наевшись к захоти это чудо заснуло, вывалив свое кругленькое пузце.
– Давай он поживет у тебя? – посмотрев на счастливого осоловелого пса, предложил Дэн. – Будем считать, что я его тебе дарю.
– Его же нужно выгуливать!
- Будет чем занять охранников отца.
Я засмеялась. Пес это, конечно, ответственность. Но один взгляд на цуцика и мое сердце таяло.
На завтра я наконец-то должна была встретиться с психотерапевтом, встреча с которой у меня постоянно срывалась. Но перед этим я хотела закрыть еще одну страницу своей жизни – отношения с Грустью.
Он официально опроверг все грязные подозрения в его девушке. Они обручились, и насколько я знала, живут вместе. Все, что меня смущало в этой ситуации, это то, что Артур так и не поговорил со мной нормально. Я так не могла.
Артур был в офисе. Его секретарша с удивлением округлила глаза, когда увидела меня в приемной и покраснела. Меня здесь явно не ожидали.
– Зачем ты приехала? – Артур оторвал голову от каких-то бумаг, и выглядел неприветливо. Но я понимала, что за грубостью он скрывает свою неуверенность.
– Ты избегаешь меня, – я присела. Стоять было тяжело.
- Думаешь, мы должны остаться друзьями? – Грусть сложил пальцы перед носом крышей, и посмотрел на меня.
- Думаю, должен сказать мне лично, что бросаешь меня. А не присылать мне цветы с глупой запиской, – я вспомнила его прощальный привет в больнице.
– Значит цветы тебе передали, – Артур кивнул головой. Направился едва вперед:. – Ты обманывала меня.
– Я пыталась жить, да и ты не свят, – намекнула на его новую пассию. – Ты мало что понимаешь.
– А ты даже не попыталась что-то объяснить. Да и прямо сказать, все это уже не имеет значения.