Мне хотелось навестить Китти. Но она даже на костылях была неуловима. Сообщила мне, что Дружок чувствует себя хорошо, и что у нее появились очень важные дела, поэтому просила ее не беспокоить.
От этого я вообще был смущен. Да и давить на девушку не хотел. Возможно, после нашего разговора ей лучше взять паузу. Ибо мы оба не знаем, что нам делать с нашей любовью, и той горой проблем, которую она несет.
На следующий день был праздник. Я впервые увидел маленького племянника. Что-то красное укутано в белые пеленки. Светящийся от счастья не менее красный Юрко, носатая, накрашенная как кукла кума. Все, кроме ребенка, вызвало у меня чувство фальши. Я был чужд их компании, но покорно отстоял в церкви службу, подарил деньги, потому что не представлял, что можно дарить ребенку такого возраста.
Потом было застолье в квартире тети Тани.
Несмотря на то, что тетя хвасталась успеваемостью Юрки, жил он с новоиспеченной семьей в ее двухкомнатной квартире.
Объясняли они свое скромное празднование тем, что в жару ребенку было бы тяжело выдержать ресторан, а молодая мама тоже хотела поучаствовать в застолье. Хотя, дородная Люда фактически ничего за столом не ела, потому что кормила ребенка грудью, и тетя, со свахой на пару, внимательно следили за рационом девушки.
После нескольких рюмок тетя раздобрела, и когда я вышел на балкон курить пошла за мной. Достала тонкую папиросу. Выпустила дым в небо и завела разговор.
– Вам с Юрой нужно держаться вместе, – она смахнула пот с виска. – Вы считай самые родные. Я всегда ему говорила, чтобы не ссорился с тобой и не сторонился.
– Я вам благодарен, – я не мог дождаться пока уйду отсюда. Нет, я не был злопамятным. Но все равно вспоминалась что-то наша ссора с Юркой в предыдущий мой приезд, то то, как тетя Таня плакалась из-за отсутствия денег, именно в те времена, как мама болела, и нуждалась в помощи.
- Да, Дениска, - протянула тетя дальше. – Смотрю я на тебя, и думаю, что Машка была права. Если бы она тогда бросилась разыскивать твоего отца, чтобы навешать на него дитя, где бы ты теперь был? Смотрю, и ты искать его сам никогда не хотел… Да и правильно, оставил он вас, считай до рождения… А так ты при Витьке держишься, в люди выбился.
– Что вы имеете в виду? – было ничего непонятным. Но какая-то тревожная струна в моих внутренностях натянулась до колокола, готовая вот-вот лопнуть и обдать жгучим жаром.
- Я Юрку своему сразу сказала, чтобы за Людку держался, - как ни в чем не бывало, тянула свое тетя. – Залетела – женись. Зря, что люди они простые, не столичные, но ребенку нужен отец.
– Вы перед этим что-то говорили, о моей маме, – я не мог оставить эту фразу просто так, без внимания.
– А что говорить? Она твоего отца до смерти любила, кто бы мог подумать, чтобы она – и такая любовь? – было впечатление, что мы разговариваем на разных языках, а переводит нам гугл, потому что я спрашивал одно. А тетя рассказывала что-нибудь другое.
– А мой отец, он кто? – осторожно уточнил я.
– Так я его и видела один раз. Разве расскажу сейчас? – тетя выбросила окурок в банку из-под кофе. – На тебя похож был. Высокий, статный, красивый, – в голосе женщины проскользнула мечтательная нотка. – На корабле он плавал дальнего плавания…
– А Виктор Эдуардович? – я забыл о дотливающем окурке обжегшем пальцы. Стоял и хлопал глазами ошалело.
– Да, а Машка тебе ничего не рассказывала? – тетя встрепенулась, перевела на меня удивленный взгляд. – О, сваха меня зовет, наливают, – она попыталась совершить маневр побега с балкона.
Но я преградил выход.
- Не говорила, - тихо ответил тете.
- Ну какая там разница? Машка мертва, ты с Витей общий язык нашел, он на тебя бизнес перепишет, зачем тебе шевелить прошлое? Было все и загудело…
Она отвела взгляд, и попыталась снова выйти в комнату. И так мне противно стало. Все эти крестины-семья, все потому, что я вдруг из нищего без рода племени превратился в сына политика, бизнесмена и мецената Виктора Бойчука.
– Тетя Тань, – я сдержал эмоции. - Вы уже начали рассказывать, так докажите до конца, - попросил я ее мягко, боясь напугать тем шквалом эмоций, которые раздирали меня изнутри. – Это же мамино прошлое. Вы знаете, как я ее любил. Не знал, что в молодости она была такой безрассудной…
– Это ты верно заметил. Безрассудство ее второе имя, - тетя достала еще одну сигарету. Зажгла. Помолчала. Я готов был ее встряхнуть от нетерпения. А она будто наслаждалась этим мгновением, когда выдаст мне большую тайну. – Она была отличным экономистом. Работала на заводе, туда же перевелся в девяностых из Беларуси и Витя. Но чтобы не просто прихватать завод, но и пролезть в мэрию, ему нужно было гражданство. С Машкой они что-то крутили, вот она и согласилась замуж за него выйти, чтобы он без проблем приобрел то гражданство. Вместе они после этого почти и не жили, но и развестись не могли, потому что Витя ей еще и приплачивал неплохо. А потом появился твой отец, голову он Машке закрутил знатно. Ни есть, ни пить не могла, сохла за ним. Витя тогда уже в Киев медленно перебирался, ему на Машку было плевать. А скоро и на развод подал. А после развода, месяца через три родился и ты. По закону Витька отцом записали.