– И он знал, что я не его? – если Бойчук знал и все равно не сказал нам с Китти, то плевал я на все обещания данные девушке, я сам подавлю депутата!
- Может и подозревал что-то, но кто его разберет, а стал бы поднимать тему – сразу бы стало известно всем, что его брак фиктивный был, а значит и гражданства его бы лишили, - тетя пожала еще раз плечами. – Это сейчас ты – выкопанный морячок. А в детстве больше на Машку походил. Машка и твердила всем – что Витя отец. А сама… Эх, так и зачахла за тем кобелем тоскуя…
– Спасибо, тетя Тань, – я прижал осторожно потную родственницу к груди. – Этот разговор многое прояснил.
Я вышел с балкона, пропеченного за день так, что казалось, побывал в аэрогриле. Достал из кармана телефон, и заколебался. Звонить по телефону Китти сейчас или как выйду из квартиры?Экран между пальцев засветился, и я вдруг понял, что забыл включить звук еще из церкви.
Звонила по телефону Карамелька.
– Да, – я выскользнул в коридор, никому ничего не объясняя.
– Дэн! Не могу до тебя дозвониться, – голос у девушки был озабочен. Я почувствовал себя виноватым перед ней. А Китти продолжила: – У меня так и новости! Нам немедленно нужно на экспертизу ДНК!
– Хотел сказать тебе то же самое, – выдохнул в трубку я. И расплылся в улыбке. Теперь моя сладкая конфетка никуда от меня не денется! – Ты где, маленькая? Я немедленно приеду!
42 Китти
Мы сидели на скамейке под медицинским центром, оба с поднятыми вверх руками, зажав на сгибе локтей небольшие ранки. Вариантов ДНК-экспертизы было несколько – волосы, слюна. Но мы решили выбрать самый надежный вариант – кровь.
– Твоя мама полна сюрпризов, – не выдержала тишины я.
Хотя сидеть рядом с Дэном и держаться с ним за руку и было вполне комфортно.
– К черту это все, – он сжимает мои пальцы на свободной руке сильнее. – Я сейчас думаю не об этом, а о том, что ты после операции, и я не могу сделать с тобой всего того, о чем давно мечтаю.
– И о чем ты мечтаешь? – мой голос неожиданно садится, звучит низко.
Я сама мечтаю о нем. Втиснуться в него, наполниться запахом, раствориться. Завладеть им, с уверенностью назвать его только своим.
Этот тест – конечный, финальный пустяк. Мы и так знаем, что мы не брат и сестра. Мы не извращенцы, помешанные на инцесте. Мы – здоровые люди, которые по уши влюбились когда друг в друга. И наши чувства продолжают жить.
В книгах фэнтези можно прочесть об истинных парах. О тех, кто встретил однажды свою судьбу, уже не может быть с другим. Теперь, шесть лет по нашей встрече, я мимо воли начинаю верить в этот магический бред. Как иначе объяснить то, что я испытываю тяготение только к Денису?
– Карамелька, – тягуче тянет Дэн. – Давай поедем куда-нибудь, потому что одна мысль о своих мечтах превращает меня в неправильного Буратино.
Я перевожу обзор на его джинсы, и хихикаю.
– Это самый милый Буратино, которого я видела, – я продолжаю улыбаться. – А у него нос растет от лжи?
«Только от мысли о вас и вашей горькой киске.» Дэн бросает себя, чтобы скрыть доказательства его «Pinocchioness.» «Боже, не смотри туда!» От этого он растет!
Я торопливо отвожу взгляд от его паха. Меня и саму распирает желанием. Все внутренности сводит судорог от понимания того, что я после ДТП не могу принять Дэна немедленно так, если бы мне этого хотелось. Какая ирония судьбы – сначала нам мешали нравственные нормы, теперь – состояние моего здоровья.
Дэн вдруг возвращается ко мне, наши лица оказываются очень близки, и он начинает меня целовать. Долго, горячо, вплавляясь губами в мои губы. Я отвечаю ему, впитываю его, исследую языком, пробую вроде бы впервые на вкус. До черных мушек перед глазами задерживаю дыхание, боясь испугать этот миг.