Но и оставаться сейчас без видимого прикрытия полиции нам с Дэном нельзя. Лучше бы забрали в участок или просто вывели из здания канала. Иначе, как только полицейские поедут, охранники отца снова бросятся на нас.
Я уже чувствую очень близко бетонные стены подвала. Как будто опять очутилась на пороге этой комнаты. Да, я разрушила много планов отца. Однажды раньше не думала, что он со мной сделает. Но сейчас мне становится страшно.
Не за себя, а за Дениса, которого втянула в свою вендетту.
Однако отобрав объяснения и не найдя в наших действиях нарушений, полиция отпускает и меня и Дэна. Вместе с офицерами мы спускаемся на первый этаж, даже выходим в холл, а затем и за порог. До машины мы дойти не успеваем.
Несколько нацеленных в меня пистолетов демонстрируют, что сопротивление бесполезно.
– Поедете с нами, – командует начальник охраны, кажется Сергей.
От черного дула пистолета веет такой безнадежностью, что у меня все внутренности сводят от тоски. Это конец длинного пути смертника, который я шла подобно русалочке и каждый мой шаг был шагом по лезвию ножа. Я продиралась сквозь боль с целью уничтожить своих обидчиков. В этой схеме не было места любви, не было места раскаянию и сжимающей сердце панике, когда я понимаю – Дэн пойдет с моей до конца, туда, куда я бы не хотела его приглашать.
Мы садимся в черный джип с тонированным стеклом. Будто в могилу погружаемся.
– Я люблю тебя, – шепчу Дэну, пока охранники не слышат. – Всегда любила.
- Ты чего? – он сжимает мои пальцы, потом нежно поглаживает их. – Мы прорвемся.
Я киваю ему, даже выжимаю улыбку. Возможно. Но мы не выйдем целыми из этой истории. Нас сломают, перемалят и из фарша слепят что-то новое, подходящее моему отцу по формату. Да, как сделали это уже однажды.
Больше мы не обмениваемся ни одним словом. Телефоны у нас отняли. Как и мой шокер.
Через полчаса мы уже останавливаемся во дворе имения отца.
Конечно, я даже не сомневаюсь, куда нас сейчас запроторят. Мои надежды оправдываются, нас ведут во внутренний двор, затем металлическая дверь открывается, являя холодный черный разрез, дорогу в ад.
В этом месте всего несколько стульев. Сырый бетонный дух витает вокруг нас, смешиваясь с затхлым воздухом.
– Скоро придет хозяин, – говорит Сергей, садящийся на край стола, и наблюдающий за ними с Дэном.
Муж садится на железный стул, прижимает меня к себе, пытаясь подарить уверенность, которой у нас нет. От целует мне спину, отвлекая от черных мыслей. Говорить нам не дают, но я и так знаю все, что Дэн мог бы мне сказать. Что любит меня.
В подвале на мгновение становится светлее – это в проеме двери появляется и угасает свет.
Я узнаю фигуру отца еще до того, как он входит в освещенный круг.
– Катька и ты, – он вздыхает. – Бессовестные твари, вот чего вам не хватало?
Вопрос риторический. Разве он не понимает, что сделал с нами? Обвиняет в том, что мы плохие дети, что он дал нам все, о чем можно было только мечтать, и мы должны быть ему благодарны.
– Вы знали, что я не ваш сын? – выслушав тираду Виктора Эдуардовича, вдруг спрашивает Дэн.
– Знал, – отец коротко дергает губой, словно давит в себе горькую улыбку.
Дэн перетекает из положения сидя так стремительно, что я даже не понимаю, как это произошло. Мгновение, и Сергей корчится на полу от боли, несколько ударов выбивают из него сознание, а Дэн возвращается к моему отцу с пистолетом в руках.
Никогда не думала, что Денис настолько ловок. Рука у Дэна не дрожит, но меня накрывает ощущением неотвратимой беды. Даже перед собственной смертью, я не хочу, чтобы погибал мой отец.
– Дэн! НЕТ! – прошу я мужа, и в последний момент его рука идет вниз, выстрел заглушает меня, вспышка ослепляет.
Я открываю глаза, боясь вдохнуть воздух с запахом пороха.
– Быстро! – приказывает Дэн. Подхватываю меня, мою сумочку.
Мимолетно взгляд на отца – тот зажимает руками ногу, из которой хлещет кровь.
– Да будет жить он! – Дэн дергает меня, и от этого резкого окрика я словно очнусь от сна.
– Надо связать их, – говорю Дэну.
Он останавливается, вытаскивает пояс из своих джинсов, и вяжет Виктора Эдуардовича, который сыплет проклятиями, но под дулом пистолета покорно дает перетащить себе рану. И связать руки. Следом Дэн связывает обморочного Сергея, и тянет меня на выход.
– Где твой загранпаспорт? – спрашивает меня.
– В доме, – я помню что документы лежат в комоде.