— Ну как? Тебе хоть понравилось?
— А то! — довольно причмокнул я. — Теперь я представляю, что испытываете вы, а вы точно знаете, что я не вижу ничего постыдного в том, что вы глотаете.
Мы радостно улыбнулись друг другу. И надо ж было такому случиться — в этот момент в квартиру зашла мама Насти и Сонечки. Опять, блин. Она, шокированная нашим поведением, чуть не упала в обморок, девочки бросились отпаивать ее валерьянкой. Впрочем, немного успокоившись, мама призналась, что и у нее есть секрет — она тайком изменяет папе с соседом, дядей Жорой. Соня и Настя объяснили мне, что Жора — настоящий эксгибиционист и обожает летом загорать на балконе голышом. И, надо сказать, его пенис превосходит мой, Борин и даже папин. Вот изиена. Мама, услышав это, поразилась, что девочки знакомы с их размерами, сначала не поверила, а потом вдруг расцвела улыбкой.
— Девочки, так вы дарите свои ротики не только однокласснику, но и… Боре с папой? Ой, это так здорово! — совершенно неожиданно выяснилось, что мама вовсе и не против, а ее первая реакция объяснялась совсем не самим фактом орального секса между мной, Настей и Соней, а тем, что, во-первых, сестрички делали это вместе, а во-вторых — их ротики не были заняты членом отчима и сводного брата. В мыслях Настина мама была уверена, что такой вариант девочкам подходит лучше всего, хотя и еще вчера она чуть ли не сватала меня Насте в разговоре с отцом. Но отбросив эту логическую нестыковку, мы, обнявшись, уселись смотреть фильм в ожидании Бори с папой.
Они не заставили себя долго ждать и завалились в гостиную, пока я мял груди девочкам, а они гладили мой член. Настина мама условилась, что ласки разрешены, но строго запретила минетики до прихода мужской части семьи — нужно было выяснить, как они отреагируют.
На удивление и Боря, и Настин отчим, восприняли мое желание кончать в ротики Насти и Сонечки как само собой разумеющееся, а вот мамин секрет поверг отца семейства в шок. Они даже заперлись на кухне и немного поскандалили:
— Изменщица, предательница! — рычал Настин отчим.
— Извращенец, дочкотрах! — не оставалась в долгу мама. Настя и Соня только хихикали, слыша такие слова, а я лапал их за груди и попу, пока Боря упоенно облизывал пальчики на девичьих ножках. Что поделать — упитанный братик оказался фут-фетишистом.
Потом скандал стих, я поднялся с дивана и краем глаза заглянул на кухню — так и есть! Настина мама стояла на коленях и, ласково глыкая, насаживала свою симпатичную головку на кривоватый пенис супруга. От скандала не осталось и следа.
Я оставил Настеньку в полное Борино распоряжение и попросил разрешения погулять с Сонечкой. И вот мы уже катались в парке на качелях-лодочках. С упоением мы взлетали над головами посетителей — я чувствовал, как в момент кульминации полета у меня в животе рождается какое-то странное чувство — страх, смешанный с удовольствием. Соня в такие моменты заливалась счастливым смехом, мне хотелось погладить ее и прижать к себе, но пальцы крепко держались за бортики лодки — вывалиться не очень хотелось.
Вдоволь накатавшись мы сели на скамейку и принялись есть мороженое. Я наслаждася каждой секундой, проведенной с Соней — ее улыбкой, локонами, голыми коленками. Тыльной стороной ладони я провел по девичьей щеке, и меня бросило в жар от мысли, что мы можем прямо сейчас отойти на полянку за кустиками, и я в который раз растяну эту щечку своим членом. Про эту полянку знали только я, Софочка и Аля — там нужно было пробираться через раскидистые ветви вплотную к земле, но усилия вознаграждались почти полной изоляцией.
Глубоко вздохнув, я дождался, когда Софийка доест мороженое, ласково чмокнул ее в щечку, а потом крепко взял за руку и мы пошли в сторону кустиков. Преодолев некоторые препятствия, мы наконец оказались на мягкой травке, укрытые плотной зеленью. Я посмотрел в смешливые зеленые глаза и увидел, как Соня игриво закатывает их, а потом толкает меня ладошкой назад, стягивает шорты и нежно обнимает член губками. Будто почувствовав мои желания и мысли, девочка наклоняет головку так, чтобы пенис оттопырил ей щечку, заправляет непослушый локон за ушко и начинает двигаться, попутно издавая такие неприличные, но столько приятные уху звуки.