Потом я опустился на колени перед Настей прямо на травку и стал покрывать поцелуями ее слюнявое красное конопатое лицо. Мои пальцы блуждали по девичьей спинке и животику, я постоянно ловил себя на мысли, что боюсь случайно коснуться сисечек или попы, интимные таки места — возможно, для кого-то это покажется удивительным, но после всего, что произошло, я все еще жутко стеснялся.
— Настя… — прошептал я. — А можно… можно я сожму ваши сисечки?… И попу?
Девочка тут же покраснела еще сильнее и замотала головой.
— Ну… хотя бы посмотреть, какие они без одежды? — я умоляюще сложил руки на груди. И Настя, которая только что упоенно глотала огромные порции моей спермы, ответила «Нет». Я почувствовал, как возбуждаюсь еще сильнее.
— Вы мне очень нравитесь, Настя! Разрешите… разрешите увидеть вас еще раз! Не отказывайте хотя бы в этом! — взмолился я.
— Это просто минет, Аркадий. Вам понравилось, это действие, а не я… И сейчас в вас говорит не сердце, а… другой орган, — она улыбнулась, красноречиво кивнув вниз, где мой член все еще оттопыривал шорты. Я отметил еще один потрясающий момент — мы с ней все еще обращались друг к другу на «вы». И это после всего, что только что было!
— Ничего подобного! Мне нравитесь именно вы! Разрешите хотя бы проводить вас!
Мы вышли из двора и оказались на оживленном проспекте. Тут уже было понятно, куда идти в сторону моего дома. Каково же было мое удивление и радость, когда мы, зайдя за угол, оказались на моей же улице, только с другой стороны проезжей части! Настя указала рукой на серую неприметную девятиэтажку.
— Тут я и живу. Ну, мне пора. Спасибо, что проводили.
— Настя, а я ведь живу совсем рядом! — я посмотрел на свой пятиэтажный дом, который был в паре сотен метров отсюда.
— Да? Ну, тогда, может быть… — и Настя прикусила губу, глядя на меня. — А я вам точно понравилась?
— Точно, — уверил я ее.
— Тогда слушайте. Правило одно — только минет. И поцелуи… Немножко, — тут она неожиданно покраснела. — Трусики я не сниму ни при каких условиях. Ну а что касается топлесс — там посмотрим. Но особо не надейтесь, ясно?
Я восторженно кивал, слушая ее мелодичный голос. Настя назвала мне номер квартиры на седьмом этаже и добавила:
— Имейте в виду — у меня дома мама, отчим, сестра и сводный брат. Они не должны ничего знать! Так что никаких телефонов, переписок и всего прочего!
— Но как же… как же мы свяжемся?
— Тут мы и воспользуемся близостью наших домов. Я повешу на балконе желтые трусики. Если вы их увидите — можете приходить, это значит, что дома никого нет.
Я обнял девочку и прошептал ей на ушко:
— Разрешите вас поцеловать напоследок? — интересно, что в предыдущие разы, когда мы целовались, я никаких разрешений не спрашивал. Настя кивнула и я коснулся ее губ своими. Девочка восхитительно пахла, мне захотелось облизать все ее лицо и шейку, но пришлось сдержаться. Попрощавшись, мы разошлись.
В горле пересохло, и я зашел в подвернувшуюсю пивную. Выбирать напиток было бесполезным занятием — гадость есть гадость.
Опрокинув кружку, тут же поспешил домой и, заперевшись в комнате, вооружился старой «Сонькой» с кратностью 600х и принялся высматривать желтые трусики на балконе, который указала Настя. Видно было плохо — мешали деревья и телеграфные столбы, пришлось зуммировать, чтобы точно убедиться, что ничего не упускаю. Балкон был пуст — вообще никаких вещей ни на бельевых веревках снаружи, ни на веревочке внутри.
В конце концов, ведь мы только что говорили, едва ли подходящий случай представился бы так быстро. Рухнув на кровать, я принялся представлять Настеньку в разных ракурсах, как это принято у дебилов. От одних мыслей о минете в ее исполнении мышцы свела сладкая судорога. Закрыв глаза, я попытался воспроизвести в памяти все моменты и ощущения. Бархатистые губки, юркий язычок, хлюпающие неприличные звуки, электрические импульсы в позвоночнике… Я едва успел потянуться за салфетками, благо их полная упаковка стояла на письменном столе… Кончив, я немного пришел в себя и сел за интернет, пытаясь найти видео, хоть сколько-нибудь похожее на то, что делала со мной Настенька. И в этот момент, как назло, родители позвали нас со сводной сестренкой обедать.