— Здравствуйте, — я постаралась говорить максимально вежливо и спокойно, хотя внутри всё бурлило. — Меня зовут Полина Смирнова. Я из пятнадцатого дома, который затопило. Мне выделили квартиру из маневренного фонда…
— Да, я в курсе, — отозвалась женщина с едва заметной ноткой раздражения. — Слушаю вас.
— У меня вопрос, — я глубоко вдохнула, пытаясь сохранить спокойствие. — Почему меня поселили с мужчиной? Я была уверена, что расселение будет... логичным. Девушки с девушками, мужчины с мужчинами. А у меня сосед — молодой человек. Разве это нормально?
В трубке повисла тишина. Такая тяжёлая, что мне почудилось, будто меня сейчас мысленно посылают куда подальше на всех известных языках мира.
— Девушка, — наконец произнесла женщина с едва сдерживаемым раздражением, — это маневренный фонд. Произошла авария. Затопило дом. Скажите спасибо, что вас вообще расселили в нормальные квартиры, а не отправили ночевать к родственникам или в гостиницу за свой счёт. Мы старались как могли — семьи с детьми отдельно, пожилых людей вместе, остальных — как получилось. — Она сделала паузу. — С вами же Максим Никитин живёт, да? Молодая девушка, молодой парень. Ну вот и живите, познакомьтесь поближе. Глядишь, к Новому году уже не захотите расселяться.
— Но...
— Если вас что-то не устраивает, — перебила меня женщина, — можете съехать. Приходите за компенсацией. Пятнадцать тысяч. Либо остаётесь на текущих условиях. Выбирайте.
Я молчала. Пятнадцать тысяч на две-три недели, на съём какого-нибудь гнилого угла с плесенью на стенах и тараканами в качестве соседей. Или вот это — уютная квартира с нормальной мебелью и Максимом в комплекте. Смирение, Полина. Смирение приходит к тем, кто загнан в угол обстоятельствами и пустым кошельком.
— Ещё вопросы есть? — в голосе женщины послышалось нетерпение. — Вы будете съезжать?
— Нет, — выдавила я сквозь зубы. — Я остаюсь.
— Ну вот и славненько, — почти пропела она и повесила трубку.
Я медленно опустила телефон и плюхнулась на кровать спиной, уставившись в идеально белый, ровный потолок. Вот она, судьба. Устроила всё, как и обещала старушка. Новый год действительно будет особенным. Я проведу его, пытаясь не задушить соседа подушкой. Сомневаюсь, что я вернусь в свою квартиру до праздника. А значит, встречать его придётся здесь, в этой квартире и Максимом за стенкой. Главный вопрос теперь — как дожить до этого Нового года, сохранив остатки рассудка. И, что важнее, как не убить соседа. Хотя второе кажется задачей уровня «невозможно».
Глава 6
Наруто запрыгнул на кровать и, не церемонясь, устроился прямо на моём животе, вдавливая меня в матрас всем своим пушистым весом. Он потёрся мордой о мою руку, громко мурлыкая. Кот был чертовски доволен собой после своего художественного приветствия нового жильца. Я погладила его по голове, зарываясь пальцами в мягкую рыжую шерсть.
— Молодец, друг, — пробормотала я, глядя на его довольную морду. — Хорошо встретил незваного гостя. Но давай-ка теперь уберём твой шедевр из лотка, пока Максим не решил, что мы тут разводим биологическое оружие.
Но сначала — одеться. Потому что продолжать разгуливать перед Максимом в этой пижаме, которая больше подходила для съёмок в каком-нибудь сомнительном ролике, чем для совместного проживания, было идеей так себе.
Вскочив с кровати, я подошла к шкафу. Выбрала лёгкие серые спортивные штаны и простую белую футболку. Быстро стянула с себя эту пижаму а-ля «я думала, что буду одна» и натянула нормальную одежду, то и дело поглядывая на арку. Вдруг Максим решит зайти именно в тот момент, когда я буду стоять в одних трусах? С него станется.
Я прошла мимо комнаты Максима, из принципа даже не взглянув в его сторону и направилась в туалет. Открыла дверь, включила свет и замерла, уставившись на лоток Наруто. Он был чистый. Никаких следов кошачьего творчества. Ничего.
Минуту я просто пялилась на лоток в полном недоумении, чувствуя себя именно как Наруто, который всегда смотрел на чистый лоток с философским видом: мол, куда, чёрт возьми, всё делось? Серьёзно, куда пропали какашки? Они же были! Максим сам сказал, что они там были! Или он мне наврал? Но запах-то был настоящий, я же сама его почувствовала! Или у меня уже галлюцинации?
Развернувшись, чтобы выйти из туалета и немедленно потребовать у Максима объяснений этой загадки, я на полном ходу врезалась во что-то твёрдое и тёплое. В голую мужскую грудь, если быть точной. В голую грудь Максима, если быть совсем точной. Руки инстинктивно взметнулись вперёд и уперлись ему в грудную клетку — тёплую, с рельефными мышцами, от вида которых девушки из нашего ЖК теряли дар речи даже когда он был в одежде. Сейчас же на Максиме красовались только семейные трусы в стиле «мой батя носил такие же», небрежно висевшие на бёдрах.