Ну, Максим и извращенец.
А потом меня осенило. Вот и первая пакость!
Я развернулась и быстрым шагом вернулась в свою комнату, достала из сумки чёрный маркер и вернулась в уборную. Максима я одеть не могу, зато бедную голую девушку из календаря запросто! Я старательно принялась закрашивать все неприличные места, дорисовывая вполне приличный наряд. Чёрная водолазка с высоким горлом. Длинная юбка до щиколоток. Теперь на девушке был вполне скромный и целомудренный образ. Практически монашка.
А потом, в порыве школьного хулиганства, я не удержалась и дорисовала ей усики. Тоненькие такие, аккуратные усики, как у Гитлера. Теперь календарь выглядел совершенно сюрреалистично.
Воодушевлённая первой успешной пакостью, я наконец-таки добралась до кухни и открыла холодильник. Гречку есть не хотелось: она и так составляет большую часть моего рациона, надоела уже до чёртиков. Я достала сосиски из туалетной бумаги и разогрела их в микроволновке, выложила капусту в тарелку, открыла банку шпрот и намазала хлеб щедрым слоем масла, а сверху положила шпроты и добавила капусты. Шикарный бутерброд получился, ничего не скажешь. Села за стол и принялась всё это с удовольствием уплетать.
Я ела, наслаждаясь каждым кусочком. Как же вкусно! Сосиски, конечно, так себе: я купила их по акции «три пачки по цене двух» в супермаркете у дома, и буквально чувствовала в их составе рога, копыта и, возможно, даже крысу, которая случайно упала в чан на заводе. Нет, крысу я, конечно, никогда не пробовала, но почему-то я была абсолютно уверена, что крысы на вкус именно такие. Но если заесть их капустой и шпротами, то вполне ничего получается. Почти деликатес.
На кухню явился Максим. К счастью, в футболке. Он вошёл с таким видом, будто только что открыл дверь в морг после недельного отключения холодильников, прижимая руку к носу и морщась так, будто его сейчас стошнит прямо на пороге.
— Господи, чем это так воняет? — он посмотрел на мою тарелку, потом перевёл взгляд на меня, и его лицо приняло выражение искреннего ужаса и недоумения. — Ты... серьёзно это... ешь?
Я демонстративно откусила ещё один здоровенный кусок бутерброда со шпротами, и кусок капусты свалился на стол, оставив жирный след.
— Ага. Хочешь? — я протянула ему тарелку с оставшейся капустой и шпротами, искренне надеясь, что он знает, что такое приличия, и откажется. Потому что всё это моё, и делиться я не собиралась.
Максим скривился ещё сильнее, затем подошёл к холодильнику, заглянул внутрь и достал одну из пачек сосисок. Повертел её в руках, изучая этикетку с кривой физиономией, полной отвращения.
— «Смешная цена», — прочитал он вслух, и в его голосе звучало такое изумление, будто он обнаружил, что я питаюсь кормом для собак. — Полина, мне кажется, даже бомжи такое не едят.
— Не нравится — не ешь, — пожала я плечами, доедая бутерброд. — А мне нормально. — Я сделала паузу и посмотрела на него. — Тебе же квартиру родители купили?
Максим на секунду задумался, решая, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос.
— Ну... не совсем. Частично помогли, добавили. Часть денег моя.
— Ну так вот, — я махнула рукой в сторону пачки сосисок. — Человек с ипотекой на тридцать лет под процент, который лучше даже не произносить вслух, ест то, что может себе позволить. Добро пожаловать в реальный мир, Максим.
В голове мелькнула предсказуемая и немного горькая мысль: везёт же некоторым. Большая квартира, не в ипотеку, родители помогают... Наверное, ещё и отношения с ними нормальные, семейные ужины по воскресеньям, поддержка и понимание. Не то что у меня, где каждый разговор с матерью заканчивается упрёками и нравоучениями. Эх, кому-то явно повезло больше при раздаче жизненных бонусов.
Закончив с бутербродом, я взяла ещё один кусок хлеба и макнула его прямо в жижу от шпрот. Масло с рыбным соком — это вообще отдельный вид искусства. Правда, масло капнуло мне на штаны, оставив жирное пятно на сером трикотаже. Да что ж такое! То капуста валится, то масло капает! Это всё из-за Максима: он меня нервирует просто своим присутствием.
Максим смотрел на меня. Он снова держал руку у носа, а лицо его приобрело какой-то нездоровый оттенок. Казалось, он даже немного побледнел.
— Это удивительно, Полина, — протянул он немного задумчиво. — Как с подобным рационом у тебя вообще такая фигура? Обычно люди, которые едят масло тоннами и сосиски за три рубля, выглядят... ну, не так.
Хлеб со шпротным маслом застрял у меня в горле. Я закашлялась, пытаясь проглотить и одновременно осознать услышанное. Стоп-стоп-стоп. Он что, только что сделал мне комплимент? Максим Никитин, мой личный враг номер один, только что похвалил мою фигуру? Причём как-то так... обтекаемо, но всё равно приятно. Очень приятно, чёрт возьми. Почему мне это приятно? Не должно быть приятно!