А вот меня его смазливая физиономия бесила. Особенно сейчас, когда он смотрел на меня с этой своей ленивой полуулыбкой, будто я не пришла предъявлять претензии, а в гости зашла на чай.
Максим оперся плечом о дверной косяк и медленно, с явным удовольствием, оглядел меня с головы до ног. Задержал взгляд на носках чуть дольше, чем следовало.
— О, привет, Полина, — протянул он с ухмылкой. — За автографом пришла? Или фото на память хочешь? Только предупреждаю, я не фотографируюсь с фанатками в пижамах. У меня принципы.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Автографы раздавать рано, пока о тебе даже «Яндекс» не знает, — выдохнула я, пытаясь держать себя в руках. — Я работаю, а вы тут устроили концерт! Можете наконец играть потише? — я скрестила руки на груди. — А может лучше пойдёте в студию? Или в гараж? В лес, в конце концов! Там вас точно никто не услышит. Знаешь, есть специальные места для репетиций.
Максим прищурился, но ухмылка не сползла с его лица.
— Студия стоит денег, Полин. А моя квартира бесплатная. Ну, почти. — Он почесал подбородок, изображая глубокую задумчивость. — К тому же, сейчас одиннадцать утра. Рабочий день, между прочим. По закону тишины шуметь нельзя только с девяти вечера до восьми утра, и ещё с часу дня до трёх. — Он выразительно посмотрел на меня. — Я, так сказать, нахожусь в правовом поле. Соблюдаю букву закона. Даже делаю перерыв с часу до трёх, как положено. Может, тебе юриста нанять для консультаций? Или хотя бы закон почитать, а?
От злости мои зубы сжались так сильно, что, кажется, эмаль начала трещать.
— Имей совесть! — выпалила я. — Люди работают! Удалённо работают! И им даже днём мешает твоя... — я замахала руками, пытаясь подобрать слово, — ...эта какофония! Ты что, только в девять собираешься заканчивать?
Максим пожал плечами с таким видом, будто я спросила что-то совершенно очевидное.
— Ну почему сразу в девять? — протянул он, и ухмылка стала ещё шире. — Часиков в шесть мы обычно заканчиваем. Люди с работы приходят, тишины хотят, отдохнуть. Ты что, Полин, я же всё понимаю. Закон соблюдаю. Перерывы делаю. Образцовый сосед, можно сказать.
Он сделал паузу, и я уже открыла рот, чтобы что-то возразить, но он меня опередил.
— А вот твой кот, Полина, законы тишины почему-то не соблюдает, — его тон стал почти философским. — Орёт по ночам так, будто его пытают. В два часа ночи. В три. В четыре утра, когда нормальные люди спят. Такие душераздирающие вопли, что я сначала думал, ты его действительно режешь. — Он наклонился ко мне чуть ближе, и я почувствовала запах его одеколона. — Но я же молчу. Терплю. Потому что животное, понимаешь ли, имеет законное право на самовыражение. Особенно в период весеннего обострения.
— Сейчас вообще-то зима! — рявкнула я.
— Ну, зимнего тогда, — невозмутимо поправился Максим.
— Терпишь, говоришь? — я почувствовала, как внутри всё закипает. — А не ты ли накатал донос в группу самых отбитых зоозащитников района, что я, видите ли, издеваюсь над котом?
Вообще-то я всегда хорошо относилась к зоозащитникам. Сама состояла в нескольких группах, скидывала деньги на корм и лечение, пару раз даже ездила волонтёром в приют. Хорошие, правильные люди. Но даже среди них попадались те, кто готов был растерзать живого человека за малейшую царапину у кошечки. Которые видели насилие там, где кот просто орал, потому что хотел жрать в три часа ночи. И вот именно на таких Максим меня и натравил.
— Не отбитых, а социально ответственных граждан, — поправил Максим.
— Меня караулили у подъезда трое! — я уже не контролировала громкость голоса. — Требовали немедленно отдать Наруто! Названивали мне весь вечер! Одна тётка пыталась ворваться в квартиру, когда я из неё выходила! Говорила, что заберёт кота сама, если я его не отдам! Мне пришлось участкового вызывать, чтобы они отвязались!
Максим тихонько прыснул.
— Наруто? — переспросил он, и по его лицу расползлась самая наглая ухмылка, которую я видела за всю свою жизнь. — Ты назвала кота Наруто? А почему не Саске?