А потом Максим вдруг потянулся ко мне через стол. Его лицо остановилось в паре сантиметров от моего, настолько близко, что я почувствовала его тёплое дыхание на своих губах. Он протянул руку и провёл пальцем по моей руке, лежащей на столе. От запястья вверх, медленно, будто выписывая какой-то невидимый узор, оставляя за собой дорожку мурашек, которые поползли вверх по руке и дальше, к плечу.
Его пальцы были тёплыми, прикосновение лёгким, почти невесомым, но от этого ещё более ощутимым. Я не могла пошевелиться и отстраниться, просто сидела и смотрела ему в глаза, которые были так близко, что я различала в них серебристые искорки. А потом он наклонился ещё ближе и буквально выдохнул мне в губы низко и тихо:
— Так что, Полина? Тебе нужны доказательства?
Я вскочила так резко, что стул подо мной жалобно заскрипел и чуть не упал назад. Щёки горели так сильно, что, казалось, на них можно было пожарить яичницу.
— Максим, прекрати! — выпалила я голосом, который прозвучал выше, чем обычно. — Это не смешно!
Он откинулся на спинку стула и расхохотался так громко и искренне, что его плечи затряслись, а в уголках глаз выступили слёзы.
— Да ладно тебе. Забавно смущаешься и краснеешь, знаешь ли. Даже не думал, что у взрослого человека такое в принципе возможно. — Он сделал паузу, откровенно наслаждаясь зрелищем моего замешательства и тем, как я стою и пытаюсь справиться со смущением. — Я был абсолютно уверен, что те, кто строчит жалобы участковому на шумных соседей, устраивает перепалки с бабушками в очереди в поликлинике и выясняет на кассах супермаркетов, почему цена в чеке не соответствует ценнику на полке, давным-давно разучились краснеть и смущаться от каких-то там пошлых намёков. Думал, у таких людей броня железобетонная. А оказывается — нет. Оказывается, достаточно чуть-чуть придвинуться поближе, и вся эта боевая готовность куда-то мгновенно испаряется. Вот это сюрприз, Полина.
Я почувствовала, как лицо заполыхало ещё сильнее. Откуда он, блин, всё это про меня знает?! Ладно жалобы: я же сама на него их строчила, это логично, тут всё понятно. Но про то, что я ругаюсь в поликлинике с бабушками, которые лезут без очереди только спросить, и на кассе выясняю цены... это он просто угадал? Или всё-таки каким-то образом узнал? Может, видел меня в магазине? Или подслушал через стенку, когда я по телефону жаловалась подруге на очередной поход в поликлинику? Или у него просто настолько развита интуиция, что он по моему поведению вычислил весь мой характер?
Максим снова переключился на свой божественный завтрак, невозмутимо отправляя в рот очередной кусок лосося с авокадо, будто только что не флиртовал со мной самым наглым образом.
— А с чего вообще такие выводы? — спросил он, не отрываясь от тарелки, но в его голосе слышались нотки обиды. — Я на подобные обвинения и обидеться могу, между прочим. Не каждый день мне намекают на нетрадиционную ориентацию только потому, что я умею нормально готовить, покупаю свежую зелень и слежу за своим здоровьем.
Я плюхнулась обратно на стул, схватила свою кружку с кофе и сделала большой глоток, пытаясь хоть как-то прийти в себя после всего этого... что бы это ни было. Кофе был чертовски вкусным, с насыщенным ароматом и лёгкой горчинкой. Надо было просто сидеть и пить этот кофе, наслаждаться зёрнами средней обжарки из какой-то модной обжарочной, которые может себе позволить Максим, и молчать. Просто молчать и не лезть с идиотскими вопросами про ориентацию. А я тут вякать начала, а кофе уже остыл и потерял половину своего вкуса.
— Ну... — я вздохнула, крутя кружку в руках, — я не так представляла себе завтрак холостяка. Думала, это вчерашняя пицца, шаурма из холодильника, пиво на завтрак, в крайнем случае — кусок жареного мяса размером с мамонта. А вот это всё... — я обвела рукой его тарелку с лососем, авокадо и проклятой рукколой, — смузи, детокс-коктейли, зелень с непроизносимыми названиями... мне казалось, это прерогатива запрещёнограмных блогерш, а не парней с гитарой.
Максим усмехнулся, отправляя в рот очередной кусочек помидора черри.
— Полина, ты просто окружена неправильными холостяками. Некоторые из нас умеют не только на гитаре играть, но и нормально питаться, представь себе. Шокирующее открытие, да?
Я поглядела в окно, на мелкий снежок, который продолжал падать, укрывая всё вокруг белым покрывалом. Боже, какая красота. Какая чудесная, открыточная зима.
Ладно, хватит уже смущаться и краснеть, как школьница на первом свидании. Пора переходить к делу.
— Максим, — я отставила кружку и посмотрела на него как можно более деловито, — а ты где планируешь встречать новый год?