Он оторвался от своего лосося и задумался на секунду.
— У друга. Мы хотели у меня собраться, потому что квартира побольше, места всем хватит, можно музыку погромче врубить и не париться насчёт соседей. — Он сделал паузу и посмотрел на меня так нагло и откровенно, что я сразу поняла: сейчас последует что-то ехидное. — Хотя, если честно, жалуется только одна соседка. Остальным даже нравится. Говорят, атмосферно. — Он усмехнулся. — Но из-за потопа и всей этой движухи с переселением пришлось менять планы. Теперь идём к барабанщику Диме. У него хоть квартира целая, крыша не течёт, и можно нормально отметить.
Я почувствовала, как внутри всё ликует. Это просто замечательно! Это же идеально! Я даже решила великодушно пропустить мимо ушей эту его колкость про жалобы. Пусть говорит что хочет, главное, что он свалит отсюда тридцать первого декабря, и я останусь одна.
— О, класс! — я даже не стала скрывать своего восторга. — Значит, я останусь тут одна с Наруто, сделаю себе оливье по бабушкиному рецепту, включу какой-нибудь старый добрый фильм и буду наслаждаться тишиной, покоем и отсутствием посторонних людей. Это же просто мечта, а не новый год!
Максим удивлённо уставился на меня, медленно приподнимая бровь, и его лицо приняло такое выражение, будто я только что призналась, что собираюсь провести праздник на кладбище в компании привидений.
— Ты мечтаешь встретить новый год одна? — в его голосе слышалось искреннее недоумение, граничащее с жалостью. — Серьёзно? Ну и мечты у тебя, Полина. Одиночество с котом, оливье и телевизор. Это же прямо образ жизни бабушки, которая уже задолбалась от всего и предпочитает одиночество любой компании. Тебе ещё котов с десяток завести, и полный комплект будет. Может, ещё фикус на подоконник поставишь? Или уже стоит?
Я скривилась и резко выпрямилась на стуле, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— Это моё дело, как я хочу встретить новый год. Твоё дело — идти к своему барабанщику на вашу пьянку-гулянку с орущей музыкой и сомнительными развлечениями, а моё — культурно встретить новый год в тишине с хорошим фильмом и вкусной едой.
Максим доел последний кусочек лосося, неторопливо вытер рот салфеткой, откинулся на спинку стула и вдруг произнёс с такой ехидной, издевательской интонацией, что я сразу поняла — сейчас будет что-то очень плохое:
— Полина, знаешь что? Я передумал.
Я посмотрела на него, не понимая.
— Я позову друзей сюда, — добавил он. — Здесь мы и закатим нормальную новогоднюю вечеринку. Музыка, выпивка, девчонки, веселье до утра. У Димы дом старый, там соседи со всех сторон: семьи с детьми, бабушки, которые в десять вечера уже спят. А это дом новый, современный. Мы с тобой вообще единственные жильцы на этом этаже, и, кажется, ни выше, ни ниже никого тоже нет. Можно оторваться по полной, никто слова не скажет!
Я сидела, уставившись на него, и чувствовала, как моя челюсть медленно опускается вниз.
— Считай это местью за все звонки из наркологических клиник, похоронных бюро и прочих прекрасных мест. Справедливо, не находишь? Не бывать твоей тихой встрече Нового года с котом и оливье. Я испорчу тебе этот праздник так же, как ты пыталась испортить мне жизнь незаконными способами. И кстати, мне пришла квитанция за воду. Какая фантазия, Полина, какая богатая фантазия!
Злость вспыхнула во мне с такой силой, что внутри всё закипело и забурлило, как вода в чайнике на максимальной мощности.
— Максим, ты... — начала я, но осеклась. Материться мне не хотелось. Я же всё-таки девочка, милая, воспитанная, культурная, почти принцесса из сказки. Но в мозгу крутились исключительно матерные слова и самые отборные оскорбления из тех, что я когда-либо слышала. Придурок. Козёл. Подонок. Мерзавец. Скотина. Сволочь редкостная. И это только те слова, что можно произнести вслух в приличном обществе, не краснея до корней волос. Остальные эпитеты, что вертелись в голове, были настолько яркими и сочными, что их можно было использовать разве что в самой отборной ругани на стройке или в армейской казарме.
— Скажи спасибо, — продолжил он, — что я на тебя заявление не накатал за передачу моих персональных данных третьим лицам. Ты бы на моём месте именно так и поступила, я абсолютно уверен.
Всё. Враг. Максим — мой злейший, подлейший, отвратительнейший враг. Какая же он сволочь! Как же хочется взять эту кружку с остатками его вкусного кофе и выплеснуть ему прямо в эту самодовольную морду! Но нет. Не могу. Не буду. Кофе слишком вкусный, чтобы его так бездарно расходовать на месть. Лучше я допью его до последней капли, наслаждаясь каждым глотком, а уж потом придумаю, как Максиму отомстить.