Легла в кровать, укрылась одеялом по самый подбородок. Наруто, почувствовав, что хозяйка устраивается спать, тут же запрыгнул следом и устроился на моих ногах тяжёлым, тёплым, мурлыкающим комком. Гирлянда продолжала мигать на стене разноцветными огоньками — красный, зелёный, синий, жёлтый, снова красный. Уютно. По-новогоднему. Я закрыла глаза, расслабилась и начала мысленно считать овец, пытаясь максимально быстро провалиться в сон, пока квартира ещё тихая и спокойная.
Не успела. Едва я закрыла глаза и начала считать, как раздался щелчок входной двери, потом послышались голоса. Компания вернулась из магазина и что-то обсуждала, громко, весело, с энтузиазмом. Звон стеклянных бутылок друг о друга. Топот ног по коридору. Шарканье. Ещё какие-то звуки доносились из кухни: то ли стулья отодвигали от стола, то ли расставляли бутылки и закуски, то ли вообще танцевали там. Они не были шумными в классическом понимании этого слова, не орали благим матом, не включали музыку на полную громкость, не устраивали дискотеку, но сам факт их присутствия, эти обычные бытовые звуки жизни за тонкой стенкой раздражали меня невероятно. Просто бесили до дрожи в руках и скрежета зубов.
Звук открывающихся бутылок: характерное шипение газировки, хлопок сорвавшейся крышки. Ещё один хлопок. Третий. Четвёртый. Стук стеклянных бутылок о столешницу. Громкий, раскатистый мужской смех над какой-то шуткой.
Увы, сегодня моя суперсила не сработала. Я просыпалась каждые двадцать-тридцать минут: то от особенно громкого взрыва хохота, то от звона бутылок, то от топота ног в коридор за чем-то и обратно на кухню. Ворочалась с боку на бок, натягивала подушку на голову, накрывалась одеялом с головой, пыталась снова заснуть любыми способами и только начинала проваливаться в дрёму, погружаться в сон, как что-то снова будило меня, возвращая в реальность.
В очередной раз проснувшись от какого-то особенно громкого звука, я уже собралась встать, накинуть халат и пойти на кухню устраивать грандиозный скандал. И плевать на пухлого парня с его комплиментами, плевать на с таким трудом созданный образ милой, симпатичной соседки. Пусть все знают правду, пусть видят, что я действительно та самая двинутая психопатка, о которой им рассказывал Максим. Я уже откинула одеяло и почти встала, но в этот момент поняла, что проснулась я не от смеха музыкантов и не от звона бутылок.
Наруто протяжно, жалобно мяукал где-то в коридоре — такое тоскливое «мя-а-а-ау». Потом грохнуло — что-то тяжёлое упало на пол с характерным стуком. Видимо, он носился по мебели или специально сбросил что-то с полки. Потом снова мяуканье, теперь ещё громче, ещё настойчивее и требовательнее — «мя-а-а-АУ!» — будто кот объявлял всему дому о своём существовании и недовольстве.
Я потянулась за телефоном на тумбочке, щурясь от яркости экрана. Три ноль пять.
А ведь Максим говорил правду. Он не преувеличивал и не придумывал. Наруто действительно орёт по ночам. Просто я никогда этого не слышала, потому что спала как убитая. А сегодня, когда сон был прерывистым и чутким из-за компании на кухне, я наконец услышала всю правду о ночной жизни своего питомца.
Откинулась обратно на подушку, прислушиваясь к звукам с кухни. Пшик — ещё одна бутылка открылась. Господи, сколько они там уже выпили? Пятую? Десятую? Может, они вообще закупились целым ящиком и собираются бухать до рассвета? Снова попыталась уснуть, закрыла глаза, уткнулась лицом в подушку, постаралась расслабиться и отключиться от реальности. Наруто наконец замолчал и, судя по тишине, отправился искать новые приключения в другом конце квартиры.
Кажется, я всё-таки провалилась в сон — неглубокий, прерывистый, но это был сон.
Проснулась я от прикосновения. Кто-то сел на край моей кровати. Я почувствовала, как матрас заметно прогнулся под чьим-то весом, как одеяло натянулось и сползло в сторону. Прикосновение было отчётливое, ощутимое даже через толстое зимнее одеяло.
Я рывком открыла глаза и инстинктивно прижала одеяло к груди. В голове мгновенно пронеслась паническая мысль: я легла спать в старом коротком топике на тонких бретельках, который насквозь все просвечивает. Максим — козёл, мерзавец, музыкальный террорист, но в плане домогательств я всегда считала его человеком нормальным, адекватным, тем, кто никогда не полезет к девушке без её согласия. А вот про его друзей я как-то вообще не подумала, когда они заявились в квартиру с инструментами и пивом.
В темноте комнаты — гирлянда давно погасла, отключилась сама по таймеру — я с трудом разглядела силуэт, сидящий на самом краю моей кровати. Крупный, массивный, однозначно мужской силуэт с широкими плечами.