Я сбежала от этого. Вырвалась. Поступила в университет. Нашла работу в Москве, накопила на первый взнос, взяла ипотеку, купила квартиру.
А потом всё закрутилось: работа, отчёты, дедлайны, платежи по ипотеке. День за днём, месяц за месяцем. Оглянуться не успела. И вот мне уже двадцать три, а рядом только кот.
Я поглядела на старушку, и мне вдруг так захотелось поверить в сказку. В предсказания, в судьбу и в то, что всё само как-то устроится. Тем более скоро Новый год — самое волшебное время, когда даже взрослые люди с таблицами имеют право на капельку веры в чудеса.
— Спасибо вам за добрые слова, — сказала я, улыбнувшись. — Сколько за носки?
— Семьсот рублей, деточка.
— Сколько-сколько?!
Я чуть не выронила носки обратно на столик. Семьсот рублей?! За одну пару носков?! Да за эти деньги я могла купить три пары в «Фикс Прайсе» и ещё на кофе осталось бы!
— Так это ж не простые носочки, милая! — старушка замахала руками, словно отгоняя мои возмущённые мысли. — Пух настоящий, козий! Сама пряла, сама вязала, каждую петельку с молитвой. Такие носки на всю жизнь! Бери, деточка, не пожалеешь! Будешь со своей судьбой уютными вечерами в этих носочках лежать, в плед кутаться, да меня добрым словом вспоминать. Уж помяни моё слово, точно вспомнишь!
В голове мелькнула предательская мысль, что меня сейчас нагло разводят. Классический развод на эмоциях — предсказание, тёплые слова про судьбу, а потом бац! — и цена в три раза выше рыночной.
Но было так приятно. Так хотелось верить, что всё сложится, что Новый год будет особенным и счастье действительно где-то рядом. И вообще, пусть даже это просто хитрый маркетинговый ход. Надо же помогать старушкам в мороз. Она тут стоит, торгует, старается.
— Ладно, — вздохнула я, доставая телефон. — Только у меня столько наличкой нет. Можно переводом?
— Да-да, конечно, милая! — старушка закивала. — Сейчас продиктую номер.
Она продиктовала номер телефона. Я перевела семьсот рублей, мысленно прощаясь с остатками зарплаты и представляя своё меню до двадцать пятого числа. Гречка. Картошка. Яйца, если повезёт. Сегодня я уже потратилась на четыре круассана, новогодние украшения и вот теперь ещё на дорогущие носки от ясновидящей бабушки. Наруто будет питаться лучше меня.
Старушка полезла в глубокий карман своего пухового пальто. И достала оттуда... последний айфон. Новенький, в дорогом чехле с каким-то модным принтом.
Она провела сморщенным пальцем по экрану. Тапнула пару раз, проверила входящий перевод, и лицо её расплылось в довольной улыбке.
— Всё пришло, деточка! Спасибо тебе большое!
Я стояла, уставившись на айфон, и чувствовала, как челюсть медленно, но верно, ползёт вниз.
Последний. Айфон. У бабушки в пуховом платке, которая торгует вязаными носками на морозе у торгового центра.
Все пазлы сложились в одну яркую картину: меня развели. Нагло и профессионально.
Бедная старушка с носочками, как же. Ясновидящая ведунья, ага. Скорее, профессиональная продавщица с отличным психологическим подходом, айфоном последней модели и, подозреваю, неплохим месячным доходом.
Но бабушка уже протягивала мне носки, улыбаясь такой лучезарной беззубой улыбкой, что я просто не нашла слов.
— Носи на здоровье, деточка! И помни, счастье твоё совсем рядом! Совсем-совсем! Только глаза открой пошире!
Я молча взяла носки, развернулась и пошла прочь, чувствуя себя полной идиоткой.
Максим. Вот кого надо винить. Если бы не его чёртова репетиция, я бы сидела дома, работала и не попадалась бы на удочку предприимчивых бабушек-ясновидящих.
Я потопала домой, сжимая в руках пакеты с украшениями и дорогущими носками. Злилась я не на бабушку-мошенницу. Нет. На Максима.
Какие ещё пакости ему устроить? Ещё номеров понаставлять на сайтах клиник и центров помощи? Можно, конечно. Но это уже скучно, неинтересно. Надо придумать что-то посерьёзнее.
Точно! Передам показания счётчиков за него. Двадцать первый век, всё делается через приложения. Там даже вход не нужен, достаточно знать ФИО и номер квартиры. Я накатаю ему показания такие, будто в его трёшке живёт человек десять. Пусть потом доказывает управляющей компании, что нет, он один, нет, он столько не расходовал, нет, счётчик не сломан.
Я мысленно хихикнула, представляя его лицо, когда придёт счёт.
Подходя к подъезду, я заметила, что у входа непривычно многолюдно. Человек пять-шесть толпились возле двери, энергично жестикулировали, кто-то громко ругался матом, кто-то взволнованно что-то объяснял, тыкая пальцем вверх.