Извращенец.
Я никогда не сексуализировала свой внешний вид в удобных футболках. В юбках, топах, платьях — да, но не в этом. Ну как может возбуждать что-то с принтом «AC/DC», даже если надето на голое тело? А вот сосед, видимо, все отлично сексуализирует.
Меня пробирают мурашки, потому что чертовы сны сбываются: лифт, Этот Парень и я.
В воздухе пахнет им, и это в сто раз круче, чем я представляла — кофе, еле уловимый шлейф сигарет, кожанка. Не могу понять, что именно во всем этом мне нравится. Я не такая уж кофеманка, я терпеть не могу сигареты и не фанатею от кожаных курток, потому что для меня это очень привычный и домашний запах (вспомните моего рок-деда). Что со мной не так? И почему все это кажется таким волнующим? Наверное, я слишком много фантазирую. Слишком, мать его, много!
Дантес стоит напротив, запрокинув голову, и очень внимательно меня изучает, пока…
Стук-стук-стук, — лифт отщелкивает этаж за этажом.
Я не поднимаю глаз, так и стою, опустив взгляд в пол. Жду, когда мы доедем до первого этажа, и я уже наконец глотну свежего воздуха.
Стук-стук. Стоп.
Я чертовски быстро дергаюсь на выход, но двери почему-то не открываются. Я смотрю на табло — пятый этаж. В смысле? Мы застряли? Нет, нет, нет.
Нет!
Меня начинает трясти, потому что Дантес медленно убирает руку с панели, где только что нажал кнопку остановки лифта. Он склоняет голову набок, изучая меня. Протягивает ко мне руку, а я не уворачиваюсь, будто он пес, которого нельзя провоцировать резкими движениями. Кончики пальцев Дантеса касаются моей красной щеки.
— Ауч, — шепчет он, наполняя кабину лифта нервным напряжением, которое теперь беснуется в моих легких, мешая дышать. — Так и думал, что они раскалены.
Он шепчет. Почему он шепчет? Почему нельзя говорить нормально?
Я чувствую, как тело покалывает то тут, то там. В горле сохнет, губы как-то сами собой раскрываются, будто кто-то шарахнул меня «Империусом» и заставляет ждать поцелуя.
Пальцы Дантеса. На моей. Щеке.
Я не могу поверить.
Они уже гладят мои скулы и шею. Дантес наклоняет голову вперед и сдвигает брови, будто размышляя о чем-то напряженно. Он ведет подбородком вправо-влево, дергает уголком губ. Почему он делает что-то настолько простое, а у меня внизу живота все скручивается так, что хочется сжать бедра? Или сбежать. К себе.
В джакузи.
Не могу. Не могу. Не могу!
Дантес снова склоняет голову набок и делает ко мне ленивый расслабленный шаг. Когда он успел запустить вторую руку в мои волосы? Почему массирует кожу, почему от этого в животе пульсирует огненный шарик? Почему я хочу закрыть глаза и тереться щекой о его раскрытую ладонь?
Он выглядит так, будто решает сложную задачу. Или сопротивляется. Или думает, как бы поизощреннее на меня напасть.
Это нормально, что я чувствую на губах его дыхание? Пожалуйста, пусть оно будет со вкусом сигарет или перегара, пусть это будет отвратительно. Пусть он уже сделает это, и мне настолько не понравится, что меня стошнит и все пройдет.
Хрен мне.
Потому что вместо ужаса и отвращения я ощущаю совсем другое. В эту самую минуту, поджав пальцы на ногах, я напрягаю бедра, и... боже, цепляюсь за его предплечья? С каких пор? Когда это произошло? Да что за провалы в памяти, мать вашу?
— Если будешь хорошо себя вести, я тебя поцелую, — звучит до невозможного хрипло.
Он что, сам дьявол? Почему говорит так по-дьявольски? Почему эта мерзкая фраза ничего не испортила? Почему я готова, как Офелия перед бобром, помахать хвостиком и спросить, что должна сделать хорошая девочка, чтобы ее хозяин остался доволен?
Мое дыхание срывается окончательно, грозя мне обмороком от недостатка кислорода. Я вздрагиваю, ощутив натяжение в волосах. Я чувствую, как мою голову бесцеремонно наклоняют, чувствую прохладу пальцев на раскаленной коже. Я прекрасно визуализирую, что может случится дальше, уже могу это ощутить.
О, да!
Рука, которая гладила мои щеки, скулы, губы спускается на шею и чуть сжимает. Ложится на плечо. На талию. Слишком высоко — я чувствую жар ладони через тонкий хлопок. Затем большой палец Дантеса и вовсе проходит прямо под грудью. Вправо-влево. Чуть приподнимает ее, и это простое действие отдает взрывом в теле.