Размявшись, я занимаюсь на уличных тренажерах, три раза кидаю тупице мячик (на четвертый она отказывается его приносить), и мы уходим.
Может показаться, что я не люблю собаку, но правда в том, что ее у меня нет. И я не сошла с ума. Может создаться впечатление, что я богатенькая сучка, которая живет в суперсовременном жилом комплексе, но это не так. Питаюсь я по большей части дошираками и растворимым кофе. Вы можете подумать, что я содержанка, которая пользуется за счет мужика всяческими благами — и… нет, увы.
Я догситтер, охранница цветов и уборщица пустого помещения. Три по цене одного!
Месяц назад пожилая модница наняла меня, чтобы улететь в Милан, откуда шлет зарплату и суточные на собаку. Я же наслаждаюсь ее шикарными хоромами, завариваю лапшу быстрого приготовления в дорогущей керамике, пью из богемского хрусталя дешевое пиво и кидаю в джакузи вишневые бомбочки из супермаркета за углом.
Обожаю свою жизнь!
Офелия послушно тащится домой, где мы завтракаем и собираемся на новое испытание. Сегодня понедельник, а значит день собачьего СПА: груминг, когти, зубы, отбеливание шерсти на заднице и вот это все.
Узнав, что у меня есть права, Эмма Робертовна вручила мне ключи от своей роскошной тачки, чтобы я могла катать ее Фелюшку по всяческим нуждам. Так я стала обладательницей «Ауди», где есть специальное собачье кресло и стереосистема с полным собранием альбомов Аллы Пугачевой. Увы, я до сих пор не поняла, как включить в машине свою музыку, так что из колонок продолжает играть что-то вроде «по улице моей который год звучат шаги — мои друзья уходят» и «миллион, миллион, миллион алых роз» в придачу.
Но я обожаю эту жизнь!
Насыпав Офелии сорок грамм корма и мелко порубленные говяжьи легкие, я лью сверху чайную ложку лососевого масла и делаю себе простой бутер с колбасой и огурцом. Влезаю в чистую толстовку и джинсы, наряжаю Офелию и кидаю Эмме Робертовне фотку псины в розовой юбочке. Эмма одобряет собачий лук и просит сбросить мое фото. Приходится делать семейную фотосессию: я, а на заднем плане Офелия и ее многострадальный бобер, которого я предсказуемо зову Иришкой.
«Ну нарядись, ну Сашенька, что за худи?»
Эмма всегда это пишет.
«И распусти волосы, они у тебя такие красивые!»
Завязываю хвост повыше. Что красивого в прямых, как палки, жидких волосах? Не понимаю.
Я хватаю под мышку свою подружку Офелию, та хватает в зубы бобра Иришку, и мы всей толпой прем покорять мир. Я уже знаю, что груминг без Иришки — это ошибка. Большая-большая ошибка, ибо весь зоосалон узнает, как Офелия ненавидит отбеливать жопу.
— Ну что, дорогуша, сегодня без истерик? — интересуюсь я у псины, пока мы спускаемся на первый этаж.
Двадцать пятый, двадцать четвертый, двадцать третий — этажи щелкают, возвращая меня в тот самый сон.
Стук-стук-стук.
Офелия в это время жадно пожирает глазами торчащего из сумки бобра.
— Ты не опорочишь своим грязным сексом мой лифт, — строго говорю собаке, и мы с ней покидаем кабину.
Почему-то становится веселее. Меня ждут полтора часа в крутой тачке под Пугачеву. Потом два часа в кафешке с кофе и тортиком, которые полагаются мне по контракту, пока Офелию чистят и стригут. И еще обратный путь домой.
О-бо-жа-ю свою жизнь!
Глава 2
Глава 2
С этими собачьими делами день пролетает чертовски незаметно: выгулять, почесать, накормить монстра — и темнеет уже. Я даже толком позаниматься не успеваю, хотя обещала себе пересмотреть все туториалы по рецептам Джейми Оливера. У меня другого выхода нет — я бросила мехмат, на котором с горем пополам отучилась два года по указке родителей, и теперь живу у деда. Готовлюсь стать звездой кулинарного колледжа и попасть на стажировку в «Бонжур», новый ресторан в городе, который собирает под своей крышей сливки общества.
Но все это, конечно, лирика и мечты, а есть гребаные задачи. И первым делом мне нужно заработать за лето приличную сумму денег, чтобы заплатить за учебу и осенью снять себе хотя бы комнату. Деда я люблю, но он у меня своеобразный — ездит на мотоцикле и слушает хеви-метал. Байкер он, в общем.