Ловлю шокированный взгляд мужика в стороне, который останавливается рядом со своим внедорожником. Из его рук на асфальт падает пакет с продуктами, а глаза застывают где-то в области задницы моей машины. Сердце тут же проваливается в пятки, даже Офелия стихает, прижав уши.
Говорила мне Робертовна следить за парктрониками, но я напрочь забыла про них, потому что в дедулиных тачках таких штуковин не было и в помине.
Заметив в зеркале заднего вида черную спортивную машину, в которую, очевидно, въехала, я мысленно подсчитываю, сколько жизней у меня может уйти на оплату ущерба. Но через несколько вздохов забываю обо всем, потому что с водительской стороны выходит… кто бы вы думали? Да, тот самый тип в кожанке, который любит быть сверху!
Ну что ж. А я, как выяснилось, люблю, мать его, сзади!
Глава 3
Дед бы меня не понял. Он бы сказал, что не такой он меня воспитывал, торжественно отобрал набор гаечных ключей, который подарил на четырнадцатилетие (зачем-то), и вычеркнул из завещания. И не видать бы мне его «Харлея», гаража и однушки на окраине, как своих ушей. А еще скорее бобер Офелии оживет и трахнет ее сам, чем я расплачусь за ремонт чертовых машин.
Мне конец.
Я выхожу на парковку, прихватив с собой псинку, которая радостно мотает задницей из стороны в сторону и пригибается к асфальту, падая ниц перед приближающимся Мудаком в Кожанке.
— Здрасьте, — бурчу я под нос, а мудак подозрительно смотрит на Офелию, скачущую перед ним.
— Это что? — спрашивает он.
— Собака.
— Непохожа.
— Ну извините.
Он продолжает коситься на собаку, щурится и велит ей:
— Голос!
Офелия прекращает выгибаться, замирает и издает громкое «тяфк». Сама! Просто потому что он попросил!
— Ладно, ты собака. Хотя у меня еще есть сомнения на твой счет. — Мудак продолжает поражать.
Он садится на корточки, протягивает к псине открытые ладони, будто показывая, что бояться нечего, и принимается активно начесывать Офелию, которая впадает в такой экстаз, что я всерьез переживаю, не обоссытся ли она от счастья.
— Ну и как будешь платить? — неожиданно грозно звучит его голос. Особенно учитывая, что в руках он держит повизгивающую собачонку.
— Я... ск...
— Как отработаешь? — не дослушав, давит на меня.
— Я мо... могу....
— У меня фара разбита, это дорого обойдется тебе, соседка.
— А я...
— А у тебя бампер треснул — это еще дороже.
— Ну уж с эт...
— Ты думаешь я не знаю, что эта тачка принадлежит моей бабке? — Он встает, отодвигает в сторону Офелию, которая, как послушная шлюшка, преданно смотрит на Его Мудачество слезящимися глазками, и делает шаг на меня.
— Тво....
— Ну соседке моей! — Еще один его шаг, и я оказываюсь практически вжата в бок машины. — Бабке снизу! — шипит он, касаясь кончика моего носа своим подбородком. — Эмма Робертовна — моя бабка! — звучит над ухом рычащий тон. — И проблемы ей создаю я!
О-хре-неть.
— Тв... твоя бабка? Она реально твоя...
— Ну конечно мы не родственники! Она просто противная бабка-соседка и моя личная головная боль, — с расстановкой произносит он, и на его губах появляется прямо-таки зловещая улыбка.
Хочется достать маховик времени и вернуть все, как было, потому что мне ужасно страшно. Вот бы все просто исправить! Сесть в машину и дать по газам! Ну или, по крайней мере, остановиться и хорошенько подумать о том, что полагается мне по закону и где я должна не проморгать удар.
Зажмурившись, я выставляю руки в защитном жесте.
— Это что? — недоуменно интересуется придурок.
— Не мешай. Я думаю.
— О как, ну не буду отвлекать, — издевается он.
Так, стоп! Авария. Авария — это ДТП. ДТП — это ДПС. ДПС — это страховка. Страховка — это деньги не из моего кармана. Деньги — это Эмма Робертовна, которой...
— ...совсем не понравится, что ты сделала с ее малышкой.
Я что, вслух рассуждала?
Внезапно оказывается, что мудак стоит ко мне куда ближе, чем был до этого. Его голубые глаза будто бы даже светятся — такие внимательные и издевательски веселые.
— Ну? Что выберешь?
— А какие у меня варианты?
— Я могу сотворить чудо, — он внезапно понижает голос.
Именно таким тоном он, должно быть, соблазняет своих телок. И я почти не сомневаюсь, что они трепещут и растекаются перед ним лужицами.
— Я могу исправить твою проблему и простить мою. — Его дыхание касается моего лица, я нервно сглатываю и ощущаю слабость в коленках. У меня появляется нехорошее предчувствие, очень нехорошее. — Бампер починим так, что никто не узнает, — продолжает мурлыкать Этот Парень.