- Загостились мы у тебя, но пора и честь знать. - Он подошел к двери и, уже взялся было за ручку, когда Никита в несколько шагов оказался возле него и, оперевшись рукой о дверь, преградил ему дорогу,
- Подожди, есть еще кое-что, - произнес он довольно неуверенно.
- Давай, не тяни, - поторопил его Шубин.
И Никита решился:
- Я наверное не должен был это тебе говорить. Алена вряд ли меня за это простит, но зная тебя, все же скажу.
- И…? – Шубина эта заминка явно раздражала.
- Это касается Алены. Просто дров ты и так уже наломал… В общем, у нее будет ребенок. - Как же Шубин посмотрел на него. Его глаза полыхнули каким то адским огнем. До него будто только сейчас наконец дошло, что Алене пришлось пережить и через что снова пройти. И именно он в этом виноват, и никто другой. Никита был абсолютно прав, вряд ли она уже сможет его простить. Видно было как заходили желваки на его лице, а зубы были сжаты так, что казалось раскрошатся.
- Ты же понимаешь, что с нее хватит? – довольно жестко добавил Никита и убрал руку. Но Шубин вышел не сразу.
- Ты хороший мужик Никита, и я тебя уважаю, - внезапно произнес он очень серьезно. – Но сейчас ты должен отойти в сторону. От тебя уже ничего не зависит. – И он наконец, покинув кухню, направился в спальню.
Алена уже не спала. Она сидела на кровати и, когда Шубин вошел и, они встретились взглядами, было видно, что она полностью пришла в себя.
- Привет, - он первый нарушил молчание и сел в кресло напротив.
- Привет, - прозвучало в ответ довольно холодно. – Ты зря все это затеял, - проговорила она, кивнув при этом в сторону окна. Вероятно, увидела людей Шубина.
- Ты мне ничего не должен. Я сама ушла к Владу и жила с ним тоже сама. – Алена говорила с ним намеренно твердо и почти бескомпромиссно. От ее тона, ему стало еще больше не по себе. В том, что ей даже в голову не пришло, кинуться к нему, просто по-бабьи разрыдаться, да в конце концов, просто спрятаться за него, был виноват именно он. Шубин и Влад навсегда отучили ее жаловаться на судьбу. Она давно привыкла бороться в одиночку. И следующие ее слова только подтвердили это.
- Не знаю, что тебе сказал Никита, наверняка наговорил всякую чушь, про мою любовь к тебе и тому подобное. Он слишком сентиментален. А я тебе скажу правду. Я принесла эти бумаги вовсе не из-за большой любви к тебе, а потому что хотела оградить своего ребенка. Думала, если у тебя будет, чем поприжать Сафронова, как ты тогда говорил, когда еще был жив Ильин? у вас будет паритет. Как видишь, я уже научилась играть по вашим правилам. Вот и все. И ничего более.
Несмотря на то, что бумаги его интересовали сейчас меньше всего, Шубин слушал ее, не перебивая, но потом все-таки заговорил о том, что его действительно волновало:
- Я знаю, что виноват, - прозвучало глухо. Видно было, что говорить ему было трудно. – И понимаю, что прощения просить не имеет смысла…- Алена при этих словах вскинулась:
- Ну почему же. Попробуй. Например, встать на колени. У тебя же есть опыт. Тогда очень эффектно получилось. Глядишь, я и растаю. – При этих словах глаза Шубина вспыхнули, но он усмирил себя. Тяжело поднявшись, подошел к Алене и опустился перед ней на колени. А она, прикрыв глаза, отвернулась. Как бы не хотела скрыть это, но ей явно тоже было нелегко. Но потом повернула все же голову и посмотрела на него в упор.
- Ты сам понимаешь, что уже ничего не вернуть, - прозвучало довольно обреченно.
- Нет, - упрямо возразил он ей. – Ты ошибаешься. Если мы захотим…
Она нехорошо усмехнулась на это.
- Вот именно. А с чего ты взял, что я захочу? Тем более, Никита наверное, тебя уже просветил, что у меня будет ребенок. Ребенок Влада, - добавила она уже совсем тихо. – И я не собираюсь от него избавляться.
- Это будет мой ребенок.
Не сдержавшись, Алена нервно рассмеялась.
- Ты это серьезно? Думаешь, Влад спокойно отдаст тебе своего ребенка?
- Что-то мне подсказывает, что ты не сказала ему о ребенке. Ведь я прав?
Не выдержав его пронзительного взгляда, она снова отвернулась.
- Да, встань ты уже, - воскликнула с негодованием, скрестив при этом руки на груди. – Неужели сам не понимаешь, что это нелепо.
- Скажи, что простила.
- Пожалуйста, мне не жалко, я тебя прощаю. Легче тебе от этого стало? – она уже почти кричала.
- Гораздо, - проговорил он серьезно и все-таки поднялся с колен. А потом вдруг шагнул к ней и, подняв за руки, крепко прижал к себе, хотя и понимал, что Алена вряд ли будет этому рада.
- Прости меня, - проговорил он ей куда то в волосы. А Алена вдруг всхлипнула.