- Если ты думаешь, что я просто так твоей маме о женитьбе говорил и просил твоей руки, ты ошибаешься, - только подтвердил он ее слова. – Таким вещами я не шучу. - А потом добавил:
- Ты согласна?
Она опустила голову. Ее просто раздирало на части.
- Ты считаешь, что мы достаточно знаем друг друга?
- Я уж точно достаточно, - прозвучало очень категорично. Как будто он действительно ни капли не сомневался.
- Хорошо, я подумаю, - наконец ответила она. Ему этого было вполне достаточно. Ей даже показалось, что для Шубина это было практически согласие. Возможно он прав…
А потом они поехали к ней домой. Он звал ее к себе, но она не согласилась. На какой-то момент ей захотелось от всего отключиться. Невозможно всегда быть в напряжении и стараться поймать другого на обмане. И вновь, как когда то, Алена подумала – будь что будет.
Она не стала ломаться и что-то изображать из себя, когда он привез ее домой. Они зашли в квартиру и она моментально очутилась в его объятиях. Алена попыталась что-то сказать, но не успела, он поцелуем смог ее убедить, что слова ни к чему. А еще более убедительными были его руки, сжимающие так крепко, что дыхание выбивало из легких. Когда они оказались в комнате, говорить уже и вовсе не хотелось. Столько страсти было в его глазах, поцелуях, в том, как он обнимал ее. Даже какой-то жадности. Будто ему все было мало. И все сейчас, в отличии от того раза, первого и единственного, было уже по взрослому.
Алена уже через несколько минут оказалась обнаженная на кровати. Александр целовал ее, ласкал, не давал ни малейшей передышки. А потом без промедления вошел в нее. Ждать видно уже не было сил, да и терпение иссякло. Она слегка прикусила губу, но в этот раз он не останавливался. Страсть захватила его полностью. И тоже самое практически происходило с Аленой. Она отвечала ему, изучала его тело и казалась такой же ненасытной…
Они потом так и лежали, будто сплетенные телами, восстанавливая дыхание, не в силах оторваться друг от друга. Капельки пота блестели на их телах. И в этот раз Алена короткими поцелуями покрывала его грудь. Она была не просто утомлена, а казалось почти истощена, но и остановиться была не в силах. Столько чувств и эмоций переполняло ее.
Ей было плевать сейчас, что она проиграла эту битву самой с собой. Да, она уступила. Капитулировала, но вряд ли жалела об этом. Она любила…
А потом не просто все было хорошо. Алена буквально погрузилась в пучину счастья. Шубин привез ее в свой дом, и они уже через месяц поженились. Она оставила работу по настоянию мужа. Да и возражать ей и в голову не пришло. Тем более, что еще через пару месяцев узнала, что беременна. Алена помнит, как сообщила эту новость Александру. Его ступор, его взгляд, направленный на нее, не давали и малейших сомнений в том, какое впечатление произвела на него эта новость…
Алена взяла сигареты и закурила. Почему то воспоминания именно про это самое счастливое время были самыми тяжелыми. Возможно из-за понимания, что больше такого никогда не повторится в ее жизни. Кануло в лету. Ей не сиделось на месте. Поднявшись с кресла, стала бродить по комнате и крупные слезы, не спрашивая хозяйку, потекли из глаз. Она будто зверь в клетке, металась по комнате из угла в угол, пытаясь остановить эти глупые слезы, которые уже никогда ни на кого не произведут впечатления.
Шубин не любил ее слез, да она и не плакала практически при нем. Просто не было причин. Правда однажды было, почти рыдала тогда. Когда приехала его мама из Парижа. Такая вся светская, элегантная. Алена чувствовала, что не понравилась ей. И как то в разговоре, Ольга Владимировна чуть ли не напрямую назвала ее деревенщиной. Она и не собиралась жаловаться Шубину, но тот, видя слезы жены и, по-видимому, хорошо зная свою мать, сам обо всем догадался и быстро поставил ее на место. Она даже уговорила потом Алену поездить по магазинам и сама подобрала ей гардероб. Алена удивлялась такой покладистости, но потом Шубин без обиняков объяснил ей, что полностью обеспечивает мать и не в ее интересах ему перечить и обижать его жену. Алена конечно была шокирована такими взаимоотношениями в семье, но решила, что не вправе осуждать. Как говорится, в чужой монастырь нечего лезть со своим уставом. Тем более, ее новоявленная свекровь и не задержалась у них надолго.
Ей все же удалось справиться со слезами, но чтобы больше не сорваться, Алена прошла на кухню и, открыв шкафчик, налила себе немного вина. Последнее время без него практически невозможно было расслабиться. Потом вернулась в кресло, снова завернувшись в плед. Да, вспоминать было тяжело, но по большому счету она впервые это делала по-настоящему. Ей казалось, что возможно воспоминания помогут как то понять, что же произошло в ее жизни. Где Алена сделала ошибку. Ведь до сих пор, хотя прошел уже год с тех самых событий, а она до сих пор так ничего толком и не сделала. Алена вместе с воспоминаниями будто начинала просыпаться.