- Ну что, давай братец, рассказывай. Еще раз и по порядку.
И тот начал говорить, хотя это и удавалось ему с трудом. Губы были сильно разбиты. Алене казалось, что это кошмарный сон. Она даже пошатнулась от того, что ей пришлось услышать. Но самое страшное, что она поняла, Шубин верил всему, что говорил Артем.
По его словам выходило, что они были любовниками и уже давно, а еще Алена и, как поняла, это было самое страшное обвинение, передала младшему Шубину какие-то бумаги, в которых был компромат на некого Ильина, якобы, украденные из сейфа в кабинете мужа. Все было как в тумане, поэтому она могла неправильно расслышать фамилию. Никакого Ильина она конечно не знала и никаких бумаг в руках не держала. От нереальности происходящего ее затошнило.
- Саша, - произнесла тихо, смотря при этом на него сквозь пелену слез. – Это все неправда. – Алена повернула несколько раз головой.
Он тоже какое-то время смотрел на нее, ничего хорошего в его взгляде не появилось. Казалось, он уже вынес свой вердикт – виновна. В его глазах была только ненависть. Шубин дал знак своим людям и ее почти в полуобморочном состоянии повели в кабинет, где показали записи с видеокамер. Она действительно передавала Артему какую-то папку. Это было во дворе, когда он стоял возле машины. В каком бы сейчас Алена не была состоянии, все же вспомнила, она действительно как то вынесла папку Артему. Он тогда позвонил ей и сказал, что вроде как обсуждал что-то с Шубиным и оставил папку в его кабинете. А возвращаться не хочет, мол примета плохая. Но по глазам мужа и всех присутствующих Алена поняла, что ей не верят. Все, чтобы она не говорила, принимали за ложь. А потом показали еще несколько записей, как она несколько раз приходила в офис к Артему. Это она тоже попыталась объяснить, что просто помогала с бухгалтерией. Но самыми страшными оказались записи, где Артем заходил ночью в ее спальню и уходил только часа через два. Причем это происходило в те дни, когда Александра не было дома.
Она пыталась все отрицать, ничего не понимая, что происходит. Это было безумие, от которого не было спасения. Она чувствовала себя мухой, попавшей в паутину, которой ее опутали с головы до ног. И не знала откуда ей ждать спасения. Уж точно не от мужа. Чем больше она отрицала свою вину, тем больше холодели его глаза. А потом он не выдержал и двинулся на нее.
- Тварь, - процедил сквозь зубы.
Его сжатые кулаки не давали сомневаться в его намерениях. Неожиданно Константин Львович прикрыл ее собой.
- Александр Викторович, надо до конца разобраться.
Тот непонимающе уставился на начбеза.
- Разобраться? Мне все ясно, – произнес он тоном, в котором при всем желании нельзя было обнаружить и капли сомнения. Каждое слово словно впечатывалось в ее воспаленный мозг. Ему было все ясно. Ее вина была доказана.
- Ладно, уведи ее пока, - произнес он со злобой. Прихватив Алену за руку, начбез почти поволок ее по коридору, ноги не держали ее совсем, пока они не оказались в спальне. Он закрыл дверь на ключ и усадил ее на кровать. Сам сел напротив в кресло.
- Алена Дмитриевна, я настоятельно советую вам подумать, как вести себя дальше. Ситуация, серьезней не бывает. Я думаю, вы это уже поняли. Лучше во всем признаться.
Она повернула несколько раз головой.
- Я ни в чем не виновата.
- Вы же видите, факты говорят об обратном. - Он что-то еще говорил, убеждал в чем-то, но она уже не слышала ничего. А потом встрепенулась и кинулась к двери.
- Вы куда?
- К сыну. Откройте дверь! – Алена дергала ручку и почти кричала.
- Сядьте на место! Вашего сына нет в доме! – рявкнул он так, что она вздрогнула. Его обычным спокойствием и не пахло. Она невольно отлепилась от двери и села на место.
- А где он? Где мой сын? – Алена во все глаза смотрела на начбеза.
- Обещайте, что будете вести себя спокойно.
С трудом сглотнув, она кивнула, хотя сейчас вряд ли понимала точный смысл его слов.
- Вашего сына забрал Ильин.
- Как забрал? Что вы говорите? Как кто-то мог забрать моего сына? – она почти кричала. Слезы градом текли по ее лицу. Оказывается, увиденное и услышанное в подвале, а потом в кабинете мужа, было не самым страшным, что могло случиться. – Я не понимаю, что вы говорите? Почему тогда мой муж занимается мной и братом, а не заберет моего ребенка у этого Ильина? – произнесла она дрожащим голосом. Чувствовалось, что Алена уже была на грани. Ее трясло как в лихорадке.
Константин Львович казалось не обратил внимания на ее вопросы и на ее состояние, по-видимому, считая, что кто-то в этой ситуации должен оставаться спокойным. Он стал терпеливо объяснять: