Если бы кто-нибудь когда-нибудь раньше только намекнул, что Александр будет обращаться с ней, так, по скотски, она бы плюнула этому человеку в лицо. Но в эту ночь он именно так и вел себя. Планомерно и методично втаптывал ее в грязь, убивая на корню остатки хоть малейших иллюзий по отношению к нему. Делал практически все, что ему вздумается.
Подтянув на себя одеяло, она увидела на простыне кровь. Это была ее кровь. И, несмотря на сильную, раскалывающую ее на части, головную боль, она сразу все вспомнила. Как в какой-то момент Шубин повернул ее на живот и прижал ее голову лицом вниз к кровати так сильно, что она едва не задохнулась. Полностью дезориентированная его действиями, Алена не сразу поняла его намерения. До нее дошло только в тот момент, когда острая боль буквально пронзила ее там. Он сделал это почти без всякой подготовки. Возможно, намеренно, а возможно уже просто ничего не соображал, потому что продолжал пить на протяжении всей ночи. И она закричала, пытаясь оказать хоть какое-то сопротивление. Но у нее ничего не получилось. Шубин держал ее крепко. А потом она молила бога, чтобы только поскорее все закончилось. Каждое его движение, каждый новый толчок приносили невероятную боль, казалось, ее просто сейчас разорвет на части. Она продолжала плакать, умоляла его остановиться. Ей было не до демонстрации своей гордости. Но он конечно не слышал ее.
Он вообще уже тогда ничего не слышал и не чувствовал. А просто планомерно шел к своей цели. А цель была ясной: не оставить камня на камне от того, что было раньше между ними. Убить все чувства в себе и в ней и, похоже, у него это отлично получилось. Алена ненавидела его сейчас, всем сердцем. Шубин поставил жирную точку, она же с ним согласилась. Это был уже не ее муж. Он явно перешел черту. Теперь начинался новый этап их отношений. Совсем других отношений…
Алена кое-как встала, умылась и с трудом одевшись, поспешила уйти из этой квартиры, предполагая, что никогда сюда не вернется. Но она сильно ошибалась. Ей еще много раз придется побывать в ней и, как говорит Шубин, хорошо постараться. Потому как он действительно не шутил, говоря, что ей надо ему угодить, чтобы увидеть сына.
Она это быстро уяснила. Шубин был хороший учитель. Когда Алена все же отправилась после этой страшной ночи к нему домой в надежде увидеть Максима, ей снова не открыли и на ее звонки Шубин даже не думал отвечать. Она, как раненный зверь выла, бродила вдоль длинного забора и колотила по закрытой двери, но никто так и не сжалился над ней.
Алена была раздавлена, растоптана и практически сдалась. Казалось, она уже ничего не чувствовала и ничего не хотела. Так прошла неделя. Звонок начбеза раздался неожиданно для Алены, когда она уже практически потеряла всякую надежду и даже перестала названивать Шубину. Она сидела на работе, тут то и позвонил Константин Львович.
- Вы можете приехать. – И отключился. Всего три слова, но они так много для нее значили. Да что говорить, вся ее жизнь сузилась сейчас до этих трех слов. Во рту пересохло, а голова закружилась. Катя, коллега, сидящая за соседним столом, сразу почувствовала неладное.
- Что случилось? – спросила сочувственно. По-видимому, Алене не удалось скрыть своего состояния.
- Нехорошо что-то, - произнесла она, схватившись за горло. Воздуха и в самом деле не хватало.
- Так ты иди, а я скажу Антонине Петровне, что тебе плохо стало. Тем более, остался то всего час до конца рабочего дня.
- Да, пожалуй, пойду. Спасибо, - согласилась Алена и, стараясь сохранять спокойствие, отправилась на выход. А вот на улице, уже не скрывая своего нетерпения, вскинула руку и бросилась к такси. Но в каком бы состоянии она не была и как бы не хотела быстрее оказаться рядом с сыном, Алена все же заскочила по дороге в магазин и купила ему игрушку.
Она шла по знакомым коридорам и не могла поверить в происходящее. Слишком долго этого добивалась. Казалось, этот дом уже навсегда будет для нее закрыт. Остановившись возле знакомой ей комнаты, где так много проводила времени с сыном, она замерла на какое-то время возле открытой двери. Посередине комнаты среди бесконечного количества игрушек сидел Максим. Его светлая головка выделялась на фоне темного ковра. Няня сразу заметила Алену и хотела было уже обратиться к ней, но та прижала палец к губам, призывая молчать. Ей так хотелось насладиться этим зрелищем в полной мере. И поверить, что это не сон.