Хотя иногда, все же Шубин был нежен с ней и даже дарил дорогие подарки. Но она старалась потом побыстрее забыть такие моменты, вычеркнуть из памяти, будто их и не было. Расслабляться было чревато. Потому что настроение Александра слишком резко менялось от одной крайности к другой. То он был ласков с ней, одновременно целуя ее и твердя, зачем она это с ними сделала. А то наоборот, мог накричать на нее и выгнать. Или хуже того, грубо воспользоваться ею, ничуть не думая о боли, которую причиняет. Но она научилась уходить от всего этого, мысленно отключаться. Вроде, как это и не с ней происходило вовсе и ее не касалось.
В тот год Алена и познакомилась с Никитой. Что говорить, понравился он ей. Она так устала от грязи и мерзости, которая была в ее жизни. А рядом с Никитой, кажется, душой отдыхала. И да, у нее мелькнула шальная мысль, начать свою жизнь сначала. Но это было невозможно по многим причинам. Во-первых, Алена плотно сидела на крючке у Шубина. А во-вторых, Никита был прав. Ей давно надо было идти к специалисту. Он тогда безошибочно угадал, хотя и был хирургом. У Алены были проблемы. Почти каждая ее близость с Шубиным сопровождалась не только душевной, но и физической болью. Поэтому приходилось прибегать к специальным средствам. Даже, когда он старался, ей почти никогда не удавалось расслабиться. И поэтому она просто терпеливо ждала, когда все закончится. И это тоже было поводом для его злости.
И вот сейчас, сидя в кресле, по прошествии этого года, Алена почему-то решила все вспомнить. Но зачем, почему именно сейчас? Она понимала, что не зря затеяла сама себе промывание мозгов или как там выговаривала Никите, препарирование. И тут ей снова вспомнился их разговор с Ильиным. Как он тогда сказал, только сильные личности заслуживают помощи, а остальных и не жалко. Он конечно прав. Ей надо давно что-то делать. Алена будто очнулась от спячки и ясно поняла, что будет бороться. Пока правда не знает как, но точно просто так сложа руки сидеть не будет. Возможно набьет много шишек и наверняка сделает много ошибок. Но как там говорят, лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал. Пусть с ошибками, но она пойдет вперед, а иначе окончательно перестанет себя уважать. Да и сын будет вряд ли гордиться такой матерью.
Решив это, она будто духом воспряла. И когда в очередной раз позвонил Никита, она твердо сказала, что возвращается к Шубину. Однако сказать, значительно легче, чем сделать.
И все же, набравшись храбрости, она поехала к Шубину в офис. И, как ни странно, ее пустили. Алена сочла это хорошим знаком.
Сидя перед ним в кабинете, она пыталась подобрать слова для разговора, теребя при этом ремешок сумочки.
- У меня мало времени, - поторопил ее Шубин. Он был на редкость терпелив.
- Я хочу признаться, - произнесла она не в силах поднять голову и посмотреть ему в глаза.
- В чем интересно? – Алена сумела заинтриговать его.
- Я, действительно, спала с Артемом. Прости меня. Сама не знаю, как это вышло. Наваждение какое-то. Просто ты все время был занят, я чувствовала себя одиноко, а тут он, всегда рядом, - проговорила она на одном дыхании.
Шубин откинулся на спинку кресла и с силой втянул в себя воздух. Его глаза превратились в мелкие щелочки.
- Почему ты раньше не призналась? – произнес он сквозь зубы. Спокойствие давалось ему с трудом.
- Я боялась.
А потом была пауза, очень долгая, почти невыносимая.
- Ты обещал простить меня, если я признаюсь, - напомнила она ему.
- Так ты только поэтому призналась? Надеешься, что я оставлю тебя в покое наедине со своей совестью.
- Нет, - помотала она головой. – Я прошу простить меня только ради нашего сына. Ничего больше мне не надо. – А потом наконец, прямо посмотрела ему в глаза и произнесла то, ради чего собственно и затеяла этот разговор:
- Прошу, позволь мне вернуться. Я ни на что не претендую, ни на что не рассчитываю. Я готова на все, готова вернуться в любом качестве, пусть даже прислугой.
Он с недоумением посмотрел на нее.
- Неужели? – Видно, что ее слова заинтересовали его.
Она кивнула головой.
- Да.
- Хорошо, я подумаю, а сейчас иди, - вдруг резко бросил он. Каким бы циником он не был, видно, что ее признание и просьба, произвели на него впечатление.