- Хорошо.
- Ладно, иди. Сейчас надо быть особенно осторожными. - Алена только кивнула на это и, опустив голову, вышла из кабинета. Как же ей тяжело было сейчас. Ведь по сути, это был единственный друг, который мог ей помочь. А приходилось расставаться. Дальше, действительно, ей придется действовать самой, а еще довериться человеку, которому доверять в принципе нельзя было. Но другого выхода у нее не было. Она больше не могла расстаться с сыном. Лучше уж и правда пусть Шубин пришибет.
Никита уже еле стоял на ногах. Операция длилась несколько часов, да еще и с осложнениями. Случай был тяжелый. Он был так напряжен, что казалось, даже видеть хуже стал. Медсестра то и дело вытирала ему лоб салфеткой. Ольга Федоровна, верная помощница, видя его состояние, осторожно обратилась к нему:
- Вы идите Никита Андреевич, я сама зашью. – Она ждала возражений, зная, что он предпочитает доделывать все сам, до конца, но неожиданно Никита согласился:
- Хорошо.
Он уже был на выходе из операционной, когда туда зашла крайне взволнованная медсестра Ниночка и что-то горячо зашептала ему на ухо.
- Да, я понял. Не волнуйтесь, – спокойно ответил Никита, хотя, понятное дело, в ближайшее время его самого в покое явно не оставят. На ходу стягивая маску, наконец, вышел из операционной. К нему тут же подошли два амбала, один из которых произнес:
- Никита Андреевич, пройдемте в ваш кабинет. И давайте без глупостей. – Его повели, практически под конвоем, на глазах у всей больницы. Еще, когда Ниночка сказала про то, что происходит в больнице, он сразу все понял. По-видимому, Алене все удалось. Не знает, как, но очевидно, судя по переполоху, который устроили люди Шубина, ни ее, ни ребенка, здесь больше не было.
В кабинете, возле окна стоял Шубин. Когда он вошел, тот неторопливо повернулся к нему. Сразу бросилось в глаза, что лоск с него мигом слетел. Теперь он меньше всего напоминал добропорядочного банкира, скорее охотника. Взгляд убийственно тяжелый, не предвещающий ничего хорошего. Интересно, что амбалы остались за дверью.
- Никита Андреевич, церемонии разводить некогда, - Шубин сразу перешел к делу. – И сами понимаете, кости ломать вам совсем не хочется. Так что давайте не будем терять зря времени. Вы просто скажете, где мой сын?
Никита не спеша сел на стул возле стола и потер переносицу, слегка прикрыв при этом глаза. Затем, посмотрев на часы, автоматически отметил, что уже семь часов.
- Я не знаю где ваш сын, - спокойно ответил он.
- Зря вы геройствуете, - нехорошо усмехнулся Шубин, понятное дело, ничуть ему не поверив. - Поверьте мне на слово. Так или иначе, но вы скажете все, что я хочу и даже больше, о том, о чем даже сами и не подозревали. – Он внезапно подошел к Никите и, наклонившись к нему, с нажимом произнес:
- Только вам то, зачем это надо? Никак не пойму. Жили себе спокойно, и живите также дальше. Зачем вам эти проблемы?
- Боюсь, вам этого не понять. – Никита прямо посмотрел ему в глаза, показывая, что ничуть не боится его угроз.
Шубин, с силой сжав челюсть, снова отошел к окну, засунув руки в карманы пальто при этом. Оставалось только удивляться его стараниям по сдерживанию себя.
- Значит, не скажете, - вроде как задумчиво проговорил он. – Ну хорошо, пеняйте на себя. У меня в подвале и не такие ломались. – А потом подошел к двери и позвал охрану.
- Александр Викторович, можно два слова наедине? – Шубин резко развернулся, но замешкался только на секунду и все-таки дал знак своим амбалам и те снова вышли.
- Неужели одумались? – он даже чуть бровь приподнял, вроде как удивляясь.
Однако Никите было плевать на его удивление, он смертельно устал.
- Итак, внимательно слушаю.
Но Никите пришлось его разочаровать:
- Я прошу дать мне время, один день, а вернее, до завтрашнего обеда. А потом я сам приду к вам. Даю слово.
- С какой стати?
- На завтра у меня запланирована очень важная операция. Ребенка долго готовили к ней и случай тяжелый.
- Да мне плевать, - почти зашипел на него Шубин. – И снова склонился над Никитой и буквально с ненавистью посмотрел на него, прожигая его взглядом. Видно, что сдерживаться ему удавалось с трудом. – Скажи, где мой сын и жена, и катись к чертям собачьим, куда хочешь.
- Так может в этом все и дело?
- В чем? – резко отреагировал Шубин.
- Что тебе плевать на всех и на все, кроме себя самого и своих чертовых денег? – Никита против воли тоже стал выходить из себя. – Будь по-другому, может и жена с сыном были бы рядом.
Посверлив его еще какое-то время стальным взглядом, Шубин снова отошел.